Верни мне мои легионы! - Гарри Тертлдав

За Вара ответил Аристокл:

— Мой господин Публий Квинтилий Вар — бывший консул. Сегодня у него назначена встреча с Августом.

Грек благоразумно не стал слишком кичиться важностью своего господина перед германцем, ведь командир стражи при резиденции императора — не какой-то там возница, а человек, охраняющий самую важную особу в Риме. Но с другой стороны, тот, кого пригласили повидаться с Августом, уже благодаря одному этому — значительное лицо… Следовательно, сопровождающий его раб — тоже не пустое место.

— Подожди здесь. Мы проверим, — ответил страж и заговорил с остальными воинами на звучном родном языке.

Один из караульных нырнул в дом.

— Все будет в порядке, мальчики, — сказал Вар лектиариям. — Можете меня высадить.

Рабы бережно поставили носилки, Вар ступил на землю и потянулся. В отличие от своих рабов он был одет не в одну лишь тунику и расправил складки просторного одеяния так, чтобы говорившая о его ранге пурпурная кайма не осталась незамеченной.

Вернувшийся воин что-то сказал начальнику стражи на языке варваров, и исполненный достоинства командир слегка склонил голову перед Варом.

— Можешь войти.

Подозрение в его голосе сменилось уважением, в котором, однако, не было ни тени подобострастия.

— Хорошо, — кратко ответил Вар.

По правде говоря, он не был уверен, как следует держаться со стражей Августа. О равенстве между ним и этими людьми не могло быть и речи, но относиться к воинам, хорошо сознающим важность выполняемого им дела, как к простой челяди, тоже было нельзя. Эти воины оставались для Вара загадкой.

Едва Вар в сопровождении двух своих слуг вошел в дом, как к ним поспешил один из домашних рабов Августа. Бывший консул не сомневался — оставшихся снаружи лектиариев отведут в тень, предложат им еду и напитки. В великих домах — а то был величайший из домов Рима — все это подразумевалось само собой.

— Надеюсь, ты в добром здравии, господин? — учтиво обратился к гостю раб Августа.

— Да, благодарю, — отозвался Вар (его благодарность адресовалась, разумеется, не рабу, а его господину). — Надеюсь, Август тоже здоров.

— Он говорит, что в его возрасте человек либо здоров, либо мертв, — ответил раб с чуть заметной улыбкой.

Это изречение полностью соответствовало истине и было в духе остроумия Августа. Правителю Рима исполнилось семьдесят лет — такого возраста многие стремились достичь, но мало кому это удавалось. В раннем возрасте император переболел несколькими серьезными болезнями, но все превозмог и пережил куда более молодых людей, в которых видел своих возможных преемников.

Вару было слегка за пятьдесят, и он уже начинал ощущать, что сила и бодрость не останутся с ним навсегда… Может, останутся совсем недолго. А ведь он большую часть жизни наслаждался отменным здоровьем, за исключением пары приступов зубной боли. Оба раза ему в конце концов пришлось прибегнуть к услугам зубодера; вспомнив об этом, Вар поежился и постарался поскорее выкинуть пережитое из головы.

Раб проводил Вара и его слуг к двери на северной стороне внутреннего двора. Крытая колоннада укрывала двор от прямых лучей солнца, но широкий дверной проем пропускал много света. Повинуясь велению этикета, раб забежал вперед и провозгласил перед входом:

— Господин, Квинтилий Вар явился на встречу с тобой!

— Хорошо, пусть войдет.

С годами во рту у Августа словно появилась каша: похоже, с зубами у него дела обстояли еще хуже, чем у Вара.

По жесту раба Вар и его слуги проследовали в помещение, где ожидал гостя Август.

Несмотря на возраст, правитель Римского мира отличался плавностью движений и держался настолько прямо, что казался очень высоким, хотя на самом деле не был таким. На нем была пурпурная тога — такой роскошный наряд больше никто не носил.

— Добрый день, — с поклоном произнес Вар.

Его рабы поклонились ниже господина, почти сложившись пополам.

Выпрямившись, Вар спросил:

— Чем сегодня я могу тебе служить?

— Мы еще поговорим об этом, не беспокойся.

Август махнул в сторону стула.

— А пока садись, располагайся как дома.

В анфас широкое лицо императора казалось мягким и добродушным, но при взгляде в профиль резкий контур носа предупреждал, что в этом человеке есть то, чего нельзя распознать с первого взгляда.

— Благодарю, — сказал, усаживаясь, Вар.

Слуги встали по обе стороны стула.

Август расположился в большем кресле с подушкой на сиденье, и один из императорских рабов принес закуски: зеленые смоквы, сардины и разбавленное водой вино. Император всегда отличался непритязательностью в еде.

Когда они с Варом слегка перекусили, Август спросил:

— Как дела у Клавдии?

— Хвала богам, она в добром здравии, — ответил Вар, — и передает привет своему двоюродному дяде.

Даже если бы его жена не передала привета, Вар все равно бы так сказал.

— Это хорошо.

Август улыбнулся, обнажив плохие зубы. Прядь волос — почти совсем седых — свесилась на его правый глаз, но в этом Вар мог лишь позавидовать Августу, ибо сам почти облысел.

— Она славная девочка, — с улыбкой проговорил Август.

— Это правда, — искренне ответил Вар.

Его жену звали Клавдия Пульхра — Клавдия Красивая, что делало заключенный по расчету брак куда более приятным.

— Как поживает твой сын? — спросил Август.

— Он сейчас учится в Афинах.

Вар тоже улыбнулся.

— И в каждом письме просит денег.

— А чего еще детям просить от отца? — усмехнулся Август. — Впрочем, мы все равно по возможности должны заботиться об их образовании.

Последнюю фразу он произнес на хорошем греческом.

— Верно, — ответил Вар на том же языке и, снова перейдя на латынь, продолжал: — Я бы не смог трудиться в Сирии, если бы не знал греческого. Латынью там владеют только наши воины, да и среди них есть такие, которые лучше говорят по-гречески.

Август пригубил вина. Оно было разбавлено водой сильней, чем нравилось Вару, но император всегда отличался умеренностью.

— Ты неплохо справился в Сирии, — сказал Август, поставив чашу.

— Рад был там трудиться. Это богатая провинция.

По прибытии в Сирию Вара и впрямь поразили богатство и древность этого края, по сравнению с которым Италия казалась совсем юной. Риму, как утверждали, было 760 лет, но могущество и славу он обрел не более трех столетий назад, тогда как некоторые сирийские города существовали уже тысячи лет, появившись задолго до Троянской войны. А какие богатства в них хранились! Вар отправился в Сирию почти бедняком, а вернулся богачом, причем добился этого без большого мздоимства и откровенного грабежа.