Ленин в 1917 году - Сергей Кремлев

Подобный подход в год 100-летия и Февральской, и Октябрьской революций был ожидаем заранее, и он является очевидной диверсией против исторической истины. Показательно, что попытку ввести понятие «Великая Русская революция» по аналогии с понятием «Великая Французская революция» предпринимают либеральные «историки», и они же готовы примирить «белых» и красных». Но волки могут быть сыты лишь тогда, когда овцы не целы… И не профессорам шубиным под силу опровергнуть этот факт.

Собственно, его вообще никто не способен опровергнуть, опираясь на логику и реальный исторический опыт человечества.

Февральская русская буржуазная революция, как и Великая Французская буржуазная революция — были чисто политическими революциями. Ни та ни та не меняли господствующий тип собственности — господствующей и до падения французской и русской монархий, и после их падения оставалась та частная собственность имущих собственников, о которой ещё Прудон сказал: «Собственность — это кража».

Политическая революция применительно к тогдашней России означала просто замену полуфеодального самодержавия «чистым» строем капитализма при не только сохранении, а даже упрочении в России института частной собственности на средства производства, землю и недра земли. Политическая революция «сверху» означала замену самодержавия, защищающего имущих собственников непоследовательно, прямой властью этих собственников. Политическая революция — это война дворцов против дворцов.

Октябрьская же пролетарская революция была социальной революцией. Социальная революция означала свержение власти частных собственников и установление власти абсолютно нового типа — Советской власти народа. Социальная революция — это война хижин против дворцов, это замена власти частных собственников, эксплуатирующих чужой труд, властью трудящихся масс.

Политическая революция в России, совершаемая российской имущей элитой, всё более оказывающейся клиентами Антанты и Америки, была для собственников России и Запада выгодна, социальная же революция, совершаемая трудящимися массами во имя интересов трудящихся масс, — смертельно опасна. Социальная революция в России для имущих классов была недопустима, политическая — необходима. О какой «преемственности» Октября по отношению к Февралю тогда может быть речь?

Уже в 1919 году американский экономист Торстен Ве́блен (1857–1929) суть происходящего в России ухватил очень точно: