Когда была война - Александра Арно

После этого случая она намеренно не разговаривала с ним целую неделю и, едва только увидев его, напускала на себя ледяную холодность, а он продолжал закидывать её цветами. Каждый вечер в гримёрку приносили шикарные букеты с полными слов любви открытками, жестяные коробки с шоколадными конфетами, духи, заколки, перчатки, шляпки и милые пустячки вроде игрушек или статуэток. Подарки Ида охотно принимала, но продолжала держать Маркуса на расстоянии – ей нравились его ухаживания, но не он сам.

Листовничая называла фон Вайца «ценным кадром» и велела ни в коем случае не терять с ним контакт. Чем он был ценен, Ида не понимала, да и в чинах и званиях разбиралась плохо, а уж в немецких и подавно. Поэтому когда командирша спросила её о звании кавалера, Ида растерялась.

– Не знаю…

Листовничая задумчиво посмотрела на неё и прищурила правый глаз – как всегда, когда была чем-то недовольна или раздражена.

– Петлицы у него какие? – потребовала она. – А погоны?

– Петлицы?.. – ещё больше растерялась Ида и опустила глаза. Её испугал внезапный выпад Листовничей. – Ну, такие… с серебристой нашивкой, а погоны как косичка.

Командирша хмыкнула, выбила из помятой пачки с немецкими надписями папиросу и чиркнула спичкой. Некоторое время она молча курила, смотря в стол и выпуская через ноздри густой серый дым. Он щекотал горло и Иде жутко хотелось закашляться, но она сдерживалась. В комнате повисла какая-то неудобная тишина.

– Погоны как косичка, – вздохнула Листовничая. – Нашивка серебристая. Это ты, Идка, молодец. У них у всех нашивки серебристые да погоны косичкой заплетены.

И засмеялась – натянуто, неестественно. Ида сжала руки на коленях.

– Ну, у него в одной петлице четыре квадратика, а в другой знак СС, я его знаю. А погоны… правда косичкой.

Листовничая глубоко затянулась и раздавила недокуренную папиросу в пепельнице.

– Штурмбанфюрер он. Майор по-нашему. – Она махнула рукой. – Иди давай, плясунья. И кавалера своего от себя далеко не отпускай.

– Хорошо, – пробормотала Ида и поспешно встала.

– Подожди! – окликнула её командирша, когда она уже собиралась выходить. – Ты б с ним роман закрутила, что ли. А то ни богу свечка, ни чёрту кочерга. В койке, да с красивой девахой, мужики до разговоров охочие, много бы мог чего полезного выдать.

Ида вспыхнула. Она смотрела на Листовничую, округлив глаза, и не могла вымолвить ни слова – они просто не шли на язык.

– Да вы за кого… – наконец вернулся к ней дар речи. – За кого вы меня держите?!

– За шпионку, – усмехнулась командирша. – А шпионки никаким способом не брезгуют.

Ида не ответила. Она так резко дёрнула на себя дверь, что чуть было не впечаталась в неё лбом, и пулей вылетела на улицу. Внутри всё горело и полыхало. Гнев, злость, стыд – всё накинулось на неё разом, и принялось душить в своих раскалённых тисках.

Она злилась на Листовничую. Неужели та считала, что Ида способна пойти на такое? Улечься в кровать с оккупантом, целовать его, обнимать, называть любимым? Да никогда! Ни за что! Лучше сразу смерть!

Через полчаса, когда гнев поутих, Ида поняла: командирша была права. Это, конечно, действительно отвратительно – продавать себя ради сведений, но как знать, быть может, они спасут кому-то жизнь? А вдруг они помогут в освобождении Крыма или даже всего СССР? Разве её личная гордость стоит выше судьбы всей страны? Конечно, нет, и она должна пойти на этот шаг – ради себя, ради всех других. Ради победы.

На следующий день, едва только занялся весенний рассвет, к ней прибежал взмыленный, запыхавшийся Димка. Ида ещё спала. Он принялся звонить в дверь – долго, настырно, а когда на звонок никто не ответил, стал громко стучать. Из прихожей донеслись шаркающие шаги и недовольное «да иду, иду!» мамы. Ида нехотя сползла с кровати, сунула ноги в тапочки и накинула на белую ночную рубашку халат.

Димка влетел в квартиру вихрем, чуть было не сбив маму с ног. Глаза его сверкали, русые волосы были взъерошены, серый резаный картуз съехал набок. Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз, внутри всё судорожно, до боли сжалось в плохом предчувствии.

– Ида! – завопил Димка, увидев её в проёме двери. – Листовничая!..

Ида подскочила к нему и зажала рот ладонью.

– Не ори! Тихо!

Мама побледнела и, прижав руку к груди, прислонилась спиной к стене. Ида потянула Димку за собой в спальню.

– Идём, там расскажешь.

Димка послушно пошёл за ней. Ида неслышно притворила за ними дверь и порывисто схватила его за руку. Он стащил картуз, нервно пригладил кучерявые волосы, отёр со лба пот и снова нахлобучил его на голову.

– Листовничую немцы арестовали, – наконец выпалил он.

И словно ледяная волна опрокинулась на неё и придавила к земле своей тяжестью. Ида неверяще смотрела на Димку. Ноги вдруг стали ватными, и она опустилась на скрипучий стул у заставленного косметикой и флакончиками духов трельяжа.

– Как арестовали? Откуда ты знаешь?

– Сам видел. Только что.

Ида покачала головой, встала, подошла к окну, но тут же вернулась назад. Новость никак не хотела укладываться в голове, и Ида не хотела ей верить. Она не знала точно, чем грозит им этот арест, но интуитивно чувствовала, что ничем хорошим.

– И что теперь? – едва слышно спросила она и подняла на Димку взгляд. – Что мы будем делать?

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, затаиться нужно…

Ида в задумчивости прикусила губу и уставилась в стену. Мысли завертелись бурным водоворотом, и она никак не могла сосредоточиться. Бежать? Но куда? Сидеть тихо? А если и за ними придут?

– Я к ней как раз шёл, – снова заговорил Димка. – И тут смотрю: её выводят. Вся избитая, в крови, еле ноги тащит. А немцы её ещё и подталкивают…

– А ты что сделал?

– Как что? – удивился Димка. – Спрятался, конечно. За грузовик. Они меня не заметили. Посадили её в машину и увезли куда-то. Я в мастерскую зашёл, а там раскардаш такой, всё раскидано, разбросано. Наверное, искали чего. – Он сел на расправленную кровать, снова стащил картуз и принялся мять его в руках. – Что делать-то будем?

– Это ты у меня спрашиваешь? – вдруг вспылила Ида. – Я-то откуда знаю!

На некоторое время повисла тишина. Ида отчаянно пыталась придумать план действий, но как назло ничего не шло в голову. Только нервы натянулись тугой тетивой.

– Ладно, – вздохнула она. – Пока посмотрим, что дальше будет, а дальше придумаем. Как ты думаешь, Листовничая нас не сдаст?

– Кому? Фашистам? – Димка уверенно помотал головой. – Не. Точно не сдаст. Она не такая.

Вечером они узнали, что