Гостомысл - Александр Майборода

Пока разговаривали, пришли на причал

Было еще темно, но у каждого корабля стоял сторож с факелом и флагом, поэтому каждый без суеты сразу шел к своему судну.

Пока рассаживались, князь и воеводы Храбр и Стоум остановились посредине причала и стали и наблюдать за погрузкой.

Гостомысл остановился рядом. А Ратиша потащил тяжелую суму на княжеский корабль. Вернулся од быстро, сообщил, что погрузка почти закончена и предложил идти на княжескую ладью.

- Ладно, - сказал Гостомысл и шагнул ко качающемуся мостку.

- Осторожнее, княжич, так можно и в воду свалиться, - поспешил на помощь Ратиша.

- Ратиша, я не маленький. Без дела не беспокойся. -- сказал Гостомысл, но обиды в его голосе не было, - наоборот, ему было приятно, что Ратиша заботится о нем.

Гостомысл подумал, что Ратиша обязательно будет заботиться о нем, потому в старой дружине он всю жизнь будет ходить в младших дружинниках, только с молодым князем он может стать боярином. И другие молодые дружинники будут преданы ему, потому что только молодой вождь дает им богатство и высокое место в дружине.

Взойдя на ладью, Ратиша шумно потянул носом воздух и вслух отметил:

- Однако теплом пахнем!

Гостомысл последовал его примеру и почувствовал, что и в самом деле откуда-то тянуло теплой горечью дыма.

Ратиша опять исчез и, появившись через секунду, позвал:

- Княжич, в будке на носу тепло. Илди сюда.

В полушубке было тепло, но зато Гостомысл почувствовал голод. Вспомнив, что Ратиша прихватил еду, зашел в будку.

Здесь и в самом деле было тепло - в большой глиняной чаше посредине дымился огонь. Над огнем висел котел. Судя по вкусному запаху, в нем варилась каша с мясом.

Распоряжался всем этим повар - толстый и маленький человек.

У стены был пристроен топчан, укрытый толстыми медвежьими шкурами. Перед топчаном стоял длинный стол.

- Княжич, хочешь киселю? - спросил Гостомысла повар.

- Хочу, - сказал Гостомысл и сел па лавку.

Повар, повозившись немного у очага, поставил перед ним кружку с густым варевом. Гостомысл осторожно прикоснулся губами к краю кружки. Кисель был горячий, и Гостомысл отодвинул кружку.

- Не хочу, горячее.

— И в самом деле — горячий, — тонким голосом сказал повар и предложил: — Ты подожди, скоро он остынет. А чтобы не скучать... — Повар подал Гостомыслу кусок мяса на косточке. — Возьми, погрызи пока мяса.

Гостомысл взял мясо. Кость обжигала пальцы, но Гостомысл осторожно зубами откусил кусок и положил косточку на стол.

— Не буду я мясо. Оно тоже горячее, — сказал Гостомысл.

Повар ахнул:

— Ай. Не угодил тебе княжич — все горячее.

— Ладно, — сказал Гостомысл. — Я позже поем. А пока сходим посмотрим, что делается снаружи.

— Дай-ка, княжич, косточку мне? — спросил Ратиша.

— Возьми, — сказал Гостомысл.

Ратиша завернул косточку в чистую тряпочку и сверток сунул за пазуху.

— Вдруг захочешь есть, а мясо-то будет теплым, — пояснил Ратиша.

— Пошли, Ратиша, наверх. Сейчас отплывать будем, — сказал Гостомысл.

Они вышли из будки и встали около борта.

Действительно, погрузка уже была окончена, и все были на кораблях.

Князь Буревой и Храбр о чем-то говорили с городским старшиной Богданом, кормчими и начальниками на других кораблях.

Разговор продолжался еще минуту, затем все поспешно ушли с княжеской ладьи.

Храбр подождал немного и сказал сигнальщику, чтобы тот дал сигнал. Тот поднял рог, дунул в него, и тишину разорвал певучий сигнал.

Сразу послышались голоса, люди на причале начали отталкивать корабли от берега.

Отплывшие корабли начало разворачивать течением поперек реки, но на воду опустились весла и корабли стали выравниваться.

Кормчим надо было выстроить корабли в колонну

Пока выстраивались, солнце выглянуло оранжевым глазом из-за волчьего оскала прибрежного леса и потянулось неверной золотистой дорожкой по реке.

Через полчаса словенская флотилия вышла из реки. Тут же дохнул теплый ветер, прогоняя ночную стынь.

— Хвала хозяину ветров Стрибогу за попутный ветер! — радостно крикнул кормчий Ерш.

— Это знак — Великий Сварог к нам благосклонен, — громко сказал князь Буревой. Он хотел еще раз приободрить дружинников.

Кормчие засуетились спеша поставить паруса, чтобы воспользоваться попутным ветром.

Захлопали паруса на мачтах и расправились. Корабли ускорили бег, разрезая высоким острым носом темно-зеленую воду.

Дружинники сидели у бортов, закутавшись в плащи и тулупы. Никто не спал, потому что в темноте, когда ничего не было видно вокруг, все нервничали.

Вода в утренней реке казалась ледяной, и при мысли, что можно оказаться в ней по телу пробегала дрожь.

Но когда солнце выглянуло и стало припекать, страхи стали уходить.

Слова князя окончательно успокоили дружинников. Теперь оставалось найти разбойников и вступить с ними в схватку.

Но по всем приметам это должно было случиться нескоро, а может и совсем не случиться, потому что морские разбойники после налета обычно старались уходить в Северное море.

Князь стоял у вырезанной из дерева головы льва на носу и, приставив ладонь ко лбу, всматривался в пустынную гладь.

На открытом пространстве ладью стало сильно качать на волнах, и Гостомысл почувствовал приступ тошноты.

Заметив это, Ратиша вынул из-за пазухи сверток, развернул его и подал княжичу, припасенный кусок мяса.

— На, поешь, — предложил он.

— Не хочу, меня тошнит, — отказался Гостомысл.

— Чтобы не тошнило, надо занять себя чем-либо, — сказал Ратиша, взглянул на кусок мяса и спросил: — Так ты не будешь есть мясо?

— Нет. Ешь сам, — тоскливо сказал Гостомысл.

— Ладно, — сказал Ратиша, взглянул на аппетитный кусок и, размахнувшись, кинул его в воду, — пусть будет водяному подарок.

— Водяной не ест мясо, он ест рыбу, — сказал Гостомысл.

— Съест. У него рыба сырая, а мясо вареное. Вареное — вкуснее, — рассмеялся Ратиша.

На носу князь, Храбр и Стоум о чем-то разговаривали, бросая настороженные взгляды вдаль. Чтобы расслышать их разговор, Гостомысл поднялся на помост.

Взглянув на сына, князь прервал разговор с Храбром и спросил:

— Гостомысл, тебя не тошнит?

— А что — заметно? — спросил Гостомысл.

— Лицо у тебя вроде позеленело, — сказал князь.