С Лубянки на фронт - Анатолий Терещенко

Агента-связника пришлось отпустить, но зато командование фронтом узнало, какие вопросы в первую очередь интересуют гитлеровского генерала и куда собирается вермахт направить свой главный удар…

Дело сержанта Воропаева было поручено военному чекисту лейтенанту госбезопасности Любченко и разведчику Чайке, которых решили забросить с проверочной миссией за линию фронта. Руководство Особого отдела фронта поставило срок выполнения задания в десять суток.

Участники операции до села Шаповаловка добрались на четвертый день. Оно располагалось на безлесном нагорье, обозначенное жидкими лесополосами для снегозадержания. Подходы к нему просматривались со всех сторон. Все это были мелочи для оперативников, так как была одна боле важная проблема — неизвестно, как встретит их Анна Франько?

Если Воропаев — немецкий шпион, то его зазноба в курсе всех событий. В таком случае не миновать беды — в селе стоял довольно-таки приличный немецкий гарнизон. Пришлось подключать к выходу на Франько местных подпольщиков и партизан. Эту задачу удалось решить через подругу Анны, пригласившую ее сходить за клюквой, урожай которой в этих местах был в тот сезон обилен. Именно там и встретили «случайно» женщин разведчики. Чайка взял на себя миссию допросить спутницу Анны, а Любченко — Франько.

На вопросы офицера Анна отвечала многословно, но истину в ответах трудно было уловить, выясняя, где правда, а где ложь. Тогда Любченко прямо спросил ее, что она знает о судьбе Петра Ивановича Воропаева. Этот вопрос попал «в десятку» — точно в цель. Она покраснела, заволновалась и поведала, что Петра выдал фашистам родной брат ее бывшего мужа. Он привел в хату полицаев, и таким образом Воропаев попал в лапы гестапо. Там ему пригрозили, что он будет расстрелян за нарушение приказа немецкого командования об обязательной регистрации в комендатурах или у старост всех бывших военнослужащих Красной армии, оставшихся на занятых немцами территориях.

Анна упала в ноги свояку-полицаю. Задобрила его чем могла — от денег до разных вещей. Тот согласился обратиться к коменданту, который за тысячу рублей пообещал Петра не расстреливать, а перевести в концлагерь.

Как видит читатель, и у гансов процветала ярким цветом болезнь под названием коррупция.

Когда же Анна пошла лично на прием к коменданту, ее встретила молодая особа в гестаповской форме и безапелляционно заявила, что ходить сюда нечего, нужно подождать, пока ее любовник делом искупит свою вину перед Германией.

Любченко подробно записал разговор и заставил ее подписаться, строго предупредив о сохранении в тайне содержание их разговора. Если поинтересуется соседка, должна сказать — расспрашивали о родственнике-полицае…

Вскоре оперативники уже обедали на базе в партизанском отряде. А вечером в блиндаже при удивительно яркой сделанной из гильзы коптилке они обсудили план дальнейших действий. Глядя на колеблющееся живое пламя, как пояснил Любченко, именно огонь вытягивает из созерцающих его людей всякие недомогания и дает возможность сосредоточиться при принятии правильного решения.

Любченко решился пробираться к линии фронта в одиночку, а Чайка остался в отряде для выяснения личности белокурой переводчицы Гелены, работавшей от гестапо в одном из подразделений абвера.

В Особом отделе Юго-Западного фронта, как уже говорилось выше, имелись некоторые данные на официантку столовой штаба приграничной армии Гелену Ягодзинскую. Обладая большой осведомленностью о личном составе армии, она в первые же месяцы войны стала разъезжать по лагерям для советских военнопленных, выявляла среди них офицеров, политработников, евреев и выдавала их гестаповцам. Кроме того, она лично принимала участие в допросах и даже персональных казнях советских граждан — расстреливала несговорчивых, считая, что нечего долго терпеть «брак», потому что он опасен.

Дополнительно характеризующие Гелену данные были получены и от захваченного в плен украинского националиста Никиты Бурого, действовавшего под личиной «партизана». Он с ней встречался и сотрудничал при формировании ложного партизанского отряда. У немцев она пользовалась репутацией женщины легкого поведения, понимающая, что «каждый защитник рейха вправе получить свою долю женской ласки и плотского удовлетворения».

Однако в последнее время у нее появилась устойчивая связь с очередным своим горячим поклонником — обер-лейтенантом абвера, правда, это ей не мешало время от времени «вспоминать бурное прошлое».

На прощание Гелена сообщила Никите, что скоро переезжает к новому месту службы мужа. Они будут обретаться в населенном пункте Волноваха, где супруг станет старшим преподавателем на курсах по подготовке разведчиков и диверсантов, и она будет рада встретиться с ним там…

* * *

Итак, Иван Чайка остался на некоторое время в партизанском отряде, а Любченко благополучно перешел линию фронта и доложил руководству Особого отдела фронта результаты проверки. Когда Воропаев ознакомился с показаниями Анны Франько, сразу же сознался, что был завербован немецкой разведкой.

Вот как описывал это событие в своей книге «Об этом не сообщалось…» коллега А.Н. Михеева по Юго-Западному фронту М.А. Белоусов, которого Анатолий Николаевич уважал за аналитический склад ума и высокую работоспособность. Именно его он взял с собой из Москвы на передовую:

«После ареста Воропаева и получения взятки, переданной комендантом от Анны, он не отправил танкиста в концлагерь, а передал его в распоряжение зондеркоманды абвера. Там его допрашивали обер-лейтенант и женщина в гестаповской форме, хорошо знающая русский язык. Они доказали Воропаеву, что у него практически выбора нет: или на тот свет, или за линию фронта с заданием абвера. Легенду о разоблачении советского генерала он зубрил до умопомрачения целых два дня. Затем его строго проэкзаменовали и отвезли на машине к линии фронта…

Других поручений Воропаев не получил. Ему заявили, что, после того как он выполнит их задание и его направят снова в советскую воинскую часть, гитлеровцы советовали ему в первом же бою сдаться в плен и заявить первому задержавшему его немцу, что он есть «дойчагент».

За выполнение этого поручения его щедро вознаградят: он будет назначен старостой села Шаповаловка, получит землю и сможет обвенчаться с фрау Анной, которая его очень любит и ждет…

Так был раскрыт очередной подлый замысел гитлеровской спецслужбы. Рискуя жизнью, армейские контрразведчики Юго-Западного фронта сумели перепроверить показания Воропаева, установить истину по делу и разоблачить вражеского агента. Кроме всего прочего в ходе этой операции рухнули планы абвера очернить в глазах Верховного Главного Командования (ВГК) одного из видных советских военачальников…»

Иван Чайка возвратился из рейда в Шаповаловку с богатым оперативным уловом. В достижении этих результатов ему оказали существенную помощь местные подпольщики и партизаны. Чекисту удалось выяснить, что Гелена выехала со своим мужем — зондерфюрером Вальтером Вольфом в Волноваху еще 15 декабря. Чекист установил точное место дислокации курсов и самое удивительное — поймал одного абверовского офицера. Он подстерег этого обер-лейтенанта, мчавшегося на мотоцикле, на лесной дороге. Плененный фашист признался, что является кадровым военным разведчиком и раскрыл подноготную Гелены Ягодзинской, завербованной немецкой разведкой еще в 1939 году, когда западные области воссоединились с Советской Украиной. Фашист дал конкретные показания и на ее любовника — «мужа» Вальтера Вольфа.