Кловис Дардантор - Жюль Верн

Было половина пятого. Следовательно, оставалось еще время совершить экскурсию к замку, столь удачно, по словам гида, расположенному, осмотреть его интерьер, подняться на площадку самой высокой башни и оттуда окинуть взглядом побережье бухты.

Если упряжь выдержит горную дорогу, то туда можно будет добраться в экипаже за сорок минут. Впрочем, скорость передвижения зависела исключительно от размера оплаты, так что все было в руках трех экскурсантов, которых капитан Бюгараш, как уже имел случай убедиться перпиньянец, не стал бы ждать в случае опоздания.

У Врат Иисуса стояло около полудюжины экипажей с возницами, готовыми по первому зову погнать быстрых мулов по загородной дороге. Эти легкие маневренные коляски, окрещенные острословами «галерами»,[80]хоть на спуске, хоть на подъеме знают лишь один аллюр — галоп.

Гид уже наметил одну из них, чью упряжь Кловис Дардантор счел вполне сносной, а он в этом хорошо разбирался. Раньше ему частенько доводилось править лошадьми на улицах Перпиньяна, и, если бы сейчас пришлось взяться за вожжи, он запросто справился бы с обязанностями кучера.

Но, к сожалению, на этот раз ему не представился случай блеснуть своими способностями, поскольку вожжи вручили местному вознице.

Было очевидно, что поездка обойдется без каких-либо осложнений, и поэтому надежды Жана на «травматическое усыновление», как удачно выразился его друг, быстро улетучились.

— Итак, господа, — спросил гид, — подойдет ли вам этот экипаж?

— Подойдет со всех точек зрения, — заверил Марсель, — и если месье Дардантор изволит занять в нем место…

— Сию минуту, мои юные друзья! Но честь быть первым я уступаю вам, месье Лориан.

— Нет, я за вами, месье Дардантор.

— Ни в коем случае!

Не желая затягивать обмен любезностями, Марсель уступил.

— А вы, месье Таконна? — обратился к Жану Кловис Дардантор. — У вас такой озабоченный вид! Где же ваше обычное хорошее настроение? Что с вами?

— Со мной, месье Дардантор?.. Со мной ничего. Уверяю вас… ничего.

— Уж не мерещится ли вам, что в пути с нами произойдет несчастный случай?

— Несчастный случай, месье Дардантор? — пожал плечами Жан. — Откуда тут взяться несчастному случаю?! Я в это не верю.

— А я тем более, молодой человек, и позвольте заверить вас, что наша «галера» не опрокинется по дороге…

— Впрочем, — молвил Жан, — несчастный случай может произойти в самом неожиданном месте — на реке, на озере, в пруду и даже в корыте… Иначе он не в счет.

— Как это — не в счет?! Да и при чем здесь это?! Наш экипаж вполне крепок! — вскричал Кловис Дардантор, округлив глаза от удивления.

— Я хочу сказать, — ответил Жан, — что текст закона категоричен… Нужно…

Марсель расхохотался, слушая путаные объяснения кузена, жаждавшего попасть в приемные сыновья.

— Не в счет!.. Не в счет!.. — бормотал перпиньянец. — Ей-богу, ничего подобного я еще не слыхивал! Ну ладно, пора трогать!

Жан занял место рядом с кузеном, месье Дардантор подсел к кучеру, а гид пристроился сзади на подножке.

Когда экипаж проскочил Врата Иисуса, взору туристов предстал замок Бельвер, венчавший зеленый холм. Путь к сей жемчужине средневекового зодчества пролегал через Террено, своего рода предместье балеарской столицы, справедливо считавшееся одним из прибрежных курортов. Его элегантные коттеджи и хорошенькие «алькернас» прятались в прохладной тени от деревьев — чаще всего старых, причудливо искривленных годами смоковниц. Эти белокаменные строения размещались на своего рода скалистой платформе, окаймленной у основания кипящей пеной прибоя.

Оставив позади очаровательный Террено, Кловис Дардантор и оба парижанина, обернувшись, окинули взглядом город Пальму, его лазурную бухту и причудливые очертания побережья.

Экипаж катил вверх по дороге и вскоре углубился в сосновый бор, вплотную подступивший к деревеньке, расположенной чуть ниже замка. Сквозь просветы проглядывала равнина. На фоне пальм, апельсиновых посадок, каперсовых кустов, олив и смоковниц четко выделялись веселенькие одиночные домики, радовавшие взор своими стенами, увешанными сотнями ярко-красных связок стручкового перца. Попадались и крестьянские хижины — «пагэсес», затерянные среди огородов, разбросанных зелеными лоскутами между миртовыми кустами и ракитником. То здесь, то там пестрели цветы, в частности, «лагримасы»[81]с их печальным поэтическим названием.