Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

Трое вышли из чайной. Кодзиро едва держался на ногах.

— Где… где твое плечо, — бормотал он, хватаясь за Дзюро и Короку, чтобы не упасть.

Улица была темной и пустынной.

— Господин, нам лучше остаться здесь на ночь, — произнес Дзюро.

— В этой дыре? Никогда! Я уж тогда вернусь в «Сумия».

— Я бы туда не пошел.

— Почему?

— Из-за девицы, которая убежала от вас. Они ее найдут и заставят провести ночь с вами. Вы не получите никакого удовольствия.

— Ты прав, пожалуй.

— Она все еще волнует вас?

— Не-ет.

— Но не выходит у вас из головы.

— Я в жизни ни разу не влюблялся. Это не для меня. Есть дела поважнее.

— Какие дела?

— Дорогой юноша, я стану самым великим фехтовальщиком в истории Японии. Самый быстрый путь к этой цели — устроиться военным наставником к сёгуну.

— Но у него эту роль выполняет дом Ягю. Недавно, как я слышал, сёгун нанял еще и Оно Дзироэмона.

— Оно Дзироэмон? Да он никудышный воин! Впрочем, и сам Ягю, по-моему, так себе. Увидите, какую карьеру сделаю я. Когда-нибудь…

Молодые люди дошли до места, где новый ров пересекал улицу. Ивы до половины стволов были завалены мокрой землей.

— Осторожнее, господин, здесь скользко, — предупредили самурая Дзюро и Короку.

— Стой! — внезапно крикнул Кодзиро, с силой оттолкнув поводырей и стремительно соскользнув вниз по мокрой тропинке. — Кто здесь?

Человек, который прыгнул сзади на Кодзиро, промахнувшись, бултыхнулся в ров.

— Не помнишь, Сасаки?

— Ты убил четверых наших товарищей.

Кодзиро проворно выбрался наверх и увидел человек десять, прятавшихся в камышах и за деревьями. Они двинулись на него с мечами наголо.

— Так вы из школы Обаты! — презрительно фыркнул Кодзиро, мгновенно протрезвев. — В прошлый раз вы потеряли четверых из пяти. Сколько вас сегодня? Сколько жаждет смерти? Назовите цифру, и я выполню ваш заказ. Трусы! Нападайте, кто смелый!

Рука Кодзиро, закинутая за плечо, уверенно сжимала рукоять Сушильного Шеста.

До пострижения в монахи Обата Нитидзё был едва ли не первым воином в провинции Каи, прославившейся отвагой своих самураев. Дом Такэды потерпел поражение от Токугавы Иэясу, и семья Обаты пребывала в забвении до той поры, пока Кагэнори не отличился в битве при Сэкигахаре. Сам Иэясу призвал Кагэнори на службу, на которой он снискал известность как наставник военных наук. Кагэнори отказался от предложения сёгуната принять почетный участок земли в центре Эдо, сославшись на то, что ему, деревенскому воину, не пристало жить там. Он предпочел лесистый уголок около храма Хиракава Тэндзин. Там, в старом крестьянском доме под соломенной крышей, он устроил свою школу. Кагэнори пристроил к дому зал и величавый парадный вход.

Кагэнори, теперь уже старый и больной, в учебном зале почти не появлялся. На его лесном участке обитали совы, и с некоторых пор он стал подписываться «Старая сова». «Я и есть старая сова», — слабо улыбался прославленный воин. Он страдал от ломоты в пояснице, как случилось и в эту ночь.

— Ничуть не полегчало? Может быть, дать воды?

Рядом с Кагэнори сидел Ходзё Синдзо, сын известного полководца Ходзё Удзикацу.

— Мне лучше, — ответил Кагэнори. — Иди спать, скоро светает.

Старик был сед как лунь, его иссохшее тело походило на корявое от древности сливовое дерево.

— Не беспокойтесь, я выспался днем.

— Днем ты слушаешь мои лекции, у тебя нет времени на сон. Ты единственный, способный выдержать такое напряжение.

— Избыточный сон вреден.

Светильник зачадил — сгорело все масло. Молодой человек перестал растирать спину старика и пошел за маслом. Когда он вернулся, то увидел, что учитель, приподняв голову с подушки, к чему-то прислушивается. Огонек лампы отражался в старческих глазах.

— Что с вами, учитель?

— Не слышишь? Вода плещется.

— У колодца, кажется.

— Кто там среди ночи? Может, пьяные?

— Вероятно. Я посмотрю.

— Отругай их хорошенько.

— Хорошо, учитель. Постарайтесь уснуть. Вы устали.

Боль немного отпустила Кагэнори, и он заснул. Синдзо заботливо подоткнул одеяло и вышел на улицу через заднюю дверь. Два ученика школы у колодца смывали кровь с лица и рук.

— Вы все-таки ходили туда, хотя я просил вас не делать глупостей, — гневно проговорил Синдзо.

У него перехватило дыхание, когда он увидел еще одного ученика на земле около колодца. Ученик слабо постанывал и, казалось, вот-вот умрет. На лицах молодых людей было написано отчаяние, они всхлипывали, как маленькие.

— Безумцы! — продолжал Синдзо, сдерживая себя. — Сколько раз я вам твердил, что не вам сражаться с ним! Почему не послушались?

— Он ведь облил грязью имя учителя. Убил наших товарищей. Упрекаешь нас в опрометчивости, а может, ты сам потерял рассудок? Держать себя в руках, сторониться врага, молча глотать оскорбления! По-твоему, это и есть разумное поведение? Нет, Путь Воина не таков!

— Я первым бросил бы вызов Кодзиро в случае необходимости. Он оскорбил учителя и нанес нам урон, но все равно я трезво оцениваю обстановку. Я не боюсь смерти, но Кодзиро не достоин того, чтобы любой из нас рисковал своей жизнью из-за него.

— Люди иначе оценивают наши отношения с ним. Считают, что мы, боясь его, не защищаем нашу честь. Кодзиро поносит Кагэнори по всему Эдо.

— Пусть болтает! Неужели, по-вашему, люди, знающие Кагэнори, поверят наглому юнцу?

— Думай как знаешь, Синдзо, но мы не намерены пускать дело на самотек.

— Что вы задумали?

— Убить его.

— Вы считаете, что сумеете? Я предупреждал, чтобы вы не ходили в Сэнсодзи. Вы меня не послушали. Мы потеряли четверых. Он снова вас побил. Это вы называете защитой чести? Не Кодзиро, а вы подрываете репутацию Кагэнори. И последний вопрос. Вы убили его?