Доспехи света - Кен Фоллетт

— Отведи меня домой.

Эллен преобразила дом для приема множества гостей. В холле стоял бочонок с пивом и десятки глиняных кружек, а стол в столовой был заставлен кексами, тартами, чизкейками и паточным хлебом. Наверху, в гостиной, все было приготовлено для более важных гостей: херес, мадера и кларет с более изысканными закусками — паштетами из оленины, соленой рыбой, пирогом с крольчатиной и креветками.

Увидев все это, матушка взяла себя в руки. Она сняла пальто и принялась наводить порядок. Эймос приготовился встречать гостей, и не прошло и пары минут, как они начали прибывать. Он пожимал руки, благодарил за соболезнования, простых гостей направлял к пиву, а особых — наверх, включая каноника Мидуинтера и Джейн. Он почувствовал себя ткачом, повторяющим одни и те же движения снова и снова, пока они не становятся почти бессознательными.

Все говорили о Франции. Революционеры обезглавили короля Людовика XVI, а затем объявили войну Англии. Спейд сказал, что бо́льшая часть регулярной британской армии находится либо в Индии, либо на Карибах. Ополчение Ширинга теперь каждый день проводило учения в полях на окраине Кингсбриджа.

Эймосу не терпелось поговорить с Джейн, и, когда гости начали расходиться, он отыскал ее. Он думал, что теперь, когда он стал владельцем дела, она, возможно, отнесется к нему серьезнее. Она была практична, что хорошее качество для жены, сказал он себе, пусть и не слишком романтичное.

Он поднялся наверх и нашел ее на лестничной площадке. На ней было платье из блестящей черной фланели, которое поразительно шло к ее черным волосам.

— Вы мне снились, — сказал он так тихо, чтобы другие не услышали.

Она взглянула на него своими серыми глазами, и, как всегда, он почувствовал себя беспомощным.

— Хороший сон? Или это был кошмар? — спросила она.

— Очень хороший. Я не хотел, чтобы он заканчивался.

Она широко раскрыла глаза, изобразив удивление.

— Надеюсь, в этом сне вы вели себя прилично!

— О да. Мы просто говорили, как сейчас, но это было… не знаю. Совершенно.

— О чем же мы говорили?

— Точно не помню, но, кажется, о чем-то, что было очень важно для нас обоих.

— Даже представить не могу… — Она пожала плечами. — И чем же все закончилось?

— Я проснулся.

— В этом и беда со снами.

Как всегда рядом с ней, ему хотелось молчать, чтобы просто смотреть на нее. Ей не нужно было ничего делать, она околдовывала его, сама того не желая.

— Мой мир перевернулся с тех пор, как мы говорили в последний раз, — сказал он.

— Мне так жаль вашего отца.

— Мы с ним много ссорились в последние год-два, но я и сам не ожидал, что мне будет так горько его потерять.

— С семьей всегда так. Даже если ненавидишь, все равно любишь.

Как мудро, подумал он, словно эти слова озвучил ее отец.

Он не знал, как задать вопрос, который вертелся у него на языке, и решил спросить в лоб:

— Вы не погуляете со мной?

— Вы уже спрашивали, — ответила она. — И я вам уже ответила.

Это обескураживало, но, с другой стороны, не было и прямым отказом.

— Я думал, вы могли передумать, — сказал он.

— А почему я должна была передумать?

— Потому что у меня за душой теперь не одни лишь надежды.

Она нахмурилась.

— Но ведь это так.

— Нет. — Он покачал головой. — У меня есть прибыльное дело. И дом. Я мог бы жениться хоть завтра.

— Но ваше дело погрязло в долгах.

Такого он не ожидал. Он отшатнулся, как от пощечины.

— В долгах? Нет, что вы.

— Мой отец говорит, что да.

Эймос был ошеломлен. Каноник Мидуинтер не повторял пустых слухов.

— Как так? — спросил он. — Сколько? Кому?

— Вы не знали?

— Я и сейчас не знаю.

— Обстоятельств я не знаю, и сколько именно он одолжил, тоже. Но я знаю, кому он должен. Олдермену Хорнбиму.

Эймос все еще ничего не понимал. Хорнбима он, конечно, знал. Да его знали все. Он приходил на поминки, и Эймос еще минуту назад видел, как тот разговаривал со своим другом Хамфри Фрогмором. Хорнбим приехал в Кингсбридж пятнадцать лет назад. Он купил суконное дело, принадлежавшее тестю каноника Мидуинтера, олдермену Дринкуотеру, и превратил его в крупнейшее предприятие в городе. Обадайя уважал его как жесткого дельца, хотя и не испытывал к нему особой симпатии.

— Зачем моему отцу было занимать у него деньги? Да и у кого бы то ни было?

— Этого я не знаю.

Эймос огляделся в поисках высокой, хмурой фигуры в скромной, но дорогой одежде, чьей единственной уступкой тщеславию был вьющийся светло-каштановый парик.

— Он был здесь, — сказала Джейн, — но я почти уверена, что он ушел.

— Я пойду за ним.

— Эймос, подождите.

— Почему?

— Потому что он человек недобрый. Прежде чем заговорить с ним об этом, вам следует вооружиться всеми необходимыми подробностями.

Эймос заставил себя остановиться и подумать.

— Вы совершенно правы, — сказал он через мгновение. — Спасибо.

— Подождите, пока уйдут гости. Помогите матушке прибрать в доме. Выясните правду о своих финансах. И только потом идите к Хорнбиму.

— Именно так я и поступлю, — сказал Эймос.

Джейн ушла с отцом, но некоторые гости задержались, не давая Эймосу заняться тем, что было так необходимо. Компания внизу, казалось, была полна решимости оставаться, пока не опустеет бочонок. Его мать и Эллен начали прибирать вокруг них, унося использованную посуду и остатки еды. Наконец Эймос вежливо попросил последних засидевшихся гостей разойтись по домам.

Затем он прошел в контору.

За два дня, прошедшие со смерти отца, он был слишком занят похоронными хлопотами, чтобы заглянуть в книги. Теперь он жалел, что не нашел на это времени.

Контора была ему знакома, как и любая другая часть дома, но сейчас он понял, что не знает, где что лежит. Счета и квитанции были в ящиках стола и в коробках на полу. В записной книжке — имена и адреса, в Кингсбридже и за его пределами, без указания, кто эти люди: заказчики, поставщики или кто-то еще. На буфетной стойке стояло с