Загадки афганской войны - Виктор Меримский

— Николай Васильевич, определен ли порядок ввода или он еще разрабатывается?

— В принципе, он уже определен. Могут быть только небольшие уточнения.

Для 40 армии выделяются оба имеющихся маршрута. 108 мотострелковая дивизия будет выдвигаться по маршруту — Термез, Мазари-Шариф, Ташкурган, Пули Хумри, Доши и дислоцироваться в гарнизонах Доши, Пули Хумри, Таликан и Кундуз. Основу каждого гарнизона должен составлять мотострелковый (танковый) полк.

5-я мотострелковая дивизия в готовности к движению по маршруту — Кушка, Герат, Шинданд, Гиришк, Кандагар после чего разместится в гарнизонах Кандагар, Манджикалай, Гиришк, Сангитан.

— Из сказанного Вами я понял, что выдвижение дивизий будет не одновременным. 5-я мотострелковая дивизия, как раньше и предусматривалось, высылает только разведывательную группу.

— Совершенно правильно. Это же касается и остальных частей и соединений армии. Они должны находиться в готовности к выдвижению.

Одновременно с началом выдвижения 108 мотострелковой дивизии высаживаются посадочным способом на аэродромы: Багрем — 3-й батальон 345 отдельного воздушно-десантного полка; Кабул — 103 воздушно-десантная дивизия под командованием генерал-майора И. Рябченко.

Авиация пока остается на месте. Все ли Вам понятно?

— Разрешите уточнить когда и куда перемещается штаб 40 армии?

— С началом выдвижения 108 МСД от штаба армии должна быть выделена оперативная группа, которая пойдет с дивизией. Штаб армии будет передислоцироваться позже, предположительно в район Кабула.

— Николай Васильевич, если дата начала выдвижения не меняется, то разрешите с рассвета сегодня начать наводку моста.

— Разрешаю, Время перехода государственной границы будет сообщено особым распоряжением. Всего Вам доброго.

Заблаговременное получение такой информации, позволило сразу ознакомить с ней командарма, комдива и без спешки завершить погрузку всего имущества на автотранспорт, еще раз уточнить расчет марша и маршрут движения. Поставить задачи всему личному составу и разъяснить цели нашего ввода, а также заблаговременно построить походные колонны.

Утром 25 декабря позвонил Николай Васильевич Огарков и сообщил, что переход государственной границы установлен в 15 часов по московскому времени (по местному 17 часов). Поскольку наводка моста шла с опережением расчетного времени я попросил его разрешить начать движение в 15 часов не московского, а местного времени, что бы предоставить дивизии больше светлого времени. Такое разрешение было получено.

Командарм Ю. В. Тухаринов в это время проводил рекогносцировку вместе с афганской делегацией. Я был у командующего округом, когда он вернулся и докладывал: «Прилетев в Кундуз, мы сразу отправились к Абдулле Амину — старшему брату главы государства, отвечавшему за северные провинции Афганистана.

Когда мы вошли он сидел за столом. Не встал и не поздоровался. Жестом указал на диван. Разговор шел у нас о размещении наших войск. Он был осведомлен об их предполагаемом вводе в Афганистан и размещении на севере страны. Абдулла назвал несколько мест, которые при моем осмотре оказались непригодными для размещения войск. Прошу Вас, товарищ командующий, разрешить нам становиться своим лагерем, предварительно согласовав этот вопрос с местными властями». После некоторого раздумья Ю. П. Максимов дал такое разрешение и сообщил ему время перехода государственной границы 108 мотострелковой дивизией.

В назначенное время передовой отряд 108 мотострелковой дивизии и передовой эшелон 103 воздушно-десантной дивизии пересекли государственную границу с Афганистаном на земле и в воздухе.

Я вместе с генералами Ю. П. Максимовым и Ю. В. Тухариновым находился на берегу реки, наблюдая за ходом переправы. Головные части, войдя на понтонный мост, длинною около километра двигались робко. Последующие колонны увеличивали темп движения и постепенно вышли на запланированную скорость. С наступлением темноты я вернулся на командный пункт группы в городе Термез.

Вскоре после доклада Н. В. Огаркову о ходе марша раздался телефонный звонок. Я взял трубку и доложил:

— Слушаю, Меримский.

— Жив, курилка — послышалось в ответ. Голос был очень знаком.

— Сергей Леонидович? Вы?

— Узнал. Я, я, здравствуй. В нескольких словах расскажи, что там у вас происходит?

Я доложил ему кратко обстановку после чего он сообщил:

— Спасибо. Завтра утром прилетаю в Термез, будем работать вместе.

— Очень рад. Жду Вас. Мягкой посадки.

Я был обрадован этой новостью. За период моей службы в Вооруженных силах мне приходилось работать под началом многих начальников, которые оставили в моей памяти определенный след. Об одних вспоминаешь с благодарностью, о других более сдержано, а о некоторых неохотно. Тем не менее, каждый из них внес свою лепту в мое воспитание и становление как командира.

О Сергее Леонидовиче Соколове мне хотелось бы рассказать подробнее. Мне повезло, что военная жизнь свела меня с ним. В течение всего времени нашей совместной службы и знакомства (с 1952 г. и по сей день) он всегда относился ко мне с теплотой и доброжелательностью. Я не могу такое отношение объяснить наличием у меня каких то особенных личных качеств. Не могу и утверждать, что он считает меня своим другом, но сторонним человеком я для него не был.

Его доброе отношение не только ко мне, но и к другим офицерам можно объяснить его доброй душой. Эти качества совершенно не означали, что он ангел. Совсем нет. Когда это требовалось он был не только строг, но и крут. Тем не менее, всегда был справедлив и мудр.

С. Л. Соколова уважали и любили в войсках за объективность и справедливость, умение слушать и прислушиваться к высказываниям подчиненных, а так же за отзывчивость и чуткость.

Всю ночь с 25 на 26 декабря 1979 года мы следили за выдвижением дивизии. Утром 26 декабря полковник Б. Я. Рогонцев, который двигался со штабом дивизии, доложил, что два полка вышли в указанные районы с опережением расчетного времени на 1,5–2 часа. Марш проходил нормально. Многие жители вышли навстречу проходившим колоннам. При их остановке мужчины и мальчики подходили к машинам, проявляя определенный интерес и доброжелательность к нашим войскам. Так было. Другое дело, что в дальнейшем ситуация изменилась. Но об этом позже. А при вводе наших войск были доброжелательность и радушие определенной части народа. Далее Борис Яковлевич сообщил, что шоссейной дороги, обозначенной на карте, на участке Ташкурган-Кундуз нет. Она еще даже не начинала строиться и там сплошные песчаные барханы. Поэтому части, которые должны размещаться в городе Кундуз пошли в обход длинной 120–150 километров. А ведь эти топографические карты кто-то издавал.

Доложив обстановку в Москву я выехал на аэродром, где встретил С. Л. Соколова. Он рассказал, что в руководстве Министерства обороны много дебатов по поводу ввода наших войск. Мнения были и за и против. Когда было принято окончательное решение, то на него возложили руководство вводом наших войск.