Петр Первый. Император Всероссийский - Анна Романова

Говоря это, Александр лишь слегка приукрасил события: благодаря счастливой случайности он действительно видел Марию, отдающую записку одному из придворных, и не преминул намекнуть об этом фаворитке. Когда та побледнела как мел и начала умолять Меншикова не выдавать ее царю, он понял, что ему, наконец, сильно повезло. Взвесив все «за» и «против», князь решил, что благосклонность императрицы куда весомее благосклонности императорской любовницы, и, тщательно продумав план, рассказал все Петру.

– Спасибо тебе, верный друг Алексашка, – задумчиво молвил тот, дослушав Меншикова. – С Марией я разберусь – ежели не соврал ты, отблагодарю по-царски. Но ежели напраслину на девку возвел, не сносить тебе головы.

Меншиков встал, поклонился государю и вышел вон на негнущихся ногах. Он не знал, каково было содержание записки, но искренне надеялся, что улик будет достаточно для того, чтобы Петр вернул старому другу свою милость.

* * *

Мария беспорядочно металась по будуару, заламывая руки и кусая губы до крови. Угораздило же ее так глупо попасться этому проныре Меншикову, который спит и видит, как бы снова подлизаться к Петру! Встретившись с графом Апраксиным, который давно добивался ее внимания и был ей очень симпатичен, Мария не удержалась и написала ему записку, где поясняла, что, будучи фавориткой царя, она не может рисковать своей жизнью и жизнью графа.

«Вспомните несчастную Марию Гамильтон, – писала Матвеева в записке. – Вспомните Виллима Монса и многих других несчастных, которые, так или иначе, провинились перед ним. Я не хочу закончить свои дни на плахе, в окружении смеющейся толпы, и Вам такой участи не желаю…»

– Проклятье! – не сдержалась графиня и упала на кровать, терзая шелковую подушку. В глазах Меншикова, заверяющего ее в том, что он непременно сохранит ее тайну, она ясно видела равнодушие к ее судьбе. К тому же Мария знала, что князь и императрица давно знакомы. Несмотря на довольно натянутые отношения с Екатериной, Меншиков, скорее всего, примет ее сторону.

В дверь сухо постучали.

– Войдите, – крикнула Мария, сев и разгладив складки на платье. Нельзя подавать ни малейших признаков паники, которую Петр чует так же хорошо, как охотничья собака чует дичь. Предчувствие не обмануло девушку: в комнату вошел царь, выражение лица которого не предвещало ничего хорошего. Пристально оглядев покои любовницы, Петр подошел к Марии, сжавшейся от страха.

– Ну что, Машенька, скоро ль рожать будешь? – мягко спросил он и погладил Марию по волосам.

– Через три месяца, – робко ответила та и неуверенно улыбнулась. Пальцы Петра еле ощутимо сжались в ее волосах, однако изнервничавшаяся девушка почувствовала, что с нее будто собираются снять скальп. Впрочем, хватка немедленно расслабилась, а Петр ухмыльнулся уголком рта и произнес:

– Собирайся, Мария… – на этих словах сердце фаворитки оборвалось и ухнуло куда-то вниз. – Князь Меншиков приглашает нас в свое имение… – Мария облегченно выдохнула. Слава Богу, ее не отправляют на каторгу.

– …Поедем мы с императрицей, ты, да граф Апраксин, – весело закончил Петр и подмигнул ей словно мальчишка, затевающий большую шалость. – Будем как одна дружная семья, да, майн херц? – улыбнулся царь окаменевшей Марии и вышел прочь. Та закрыла лицо руками. Несомненно, Петру известно о встрече на балконе – и благодарить за это следует дражайшего князя Меншикова.

– Ну, погоди, предатель, – прошипела сквозь зубы фаворитка. – Я тебе не какая-нибудь прислуга бессловесная, ты еще пожалеешь, что связался с графиней Матвеевой!

Еще немного посидев, Мария кликнула фрейлин и велела собирать вещи. У нее нет времени на то, чтобы сидеть и бояться. Ей бросили вызов – что ж, она с достоинством примет его, и в первую очередь нужно доказать Петру свою невиновность, а уж потом Меншиков сполна заплатит за козни против нее.

По дороге в имение Меншикова Екатерина удивленно рассматривала Петра, севшего в карету вместе с ней, а не со своей беременной фавориткой. Та ехала в отдельном экипаже, а впереди следовал граф Апраксин на коне. Императрица понимала, что князю каким-то чудом удалось повлиять на царя – однако каким, она не понимала. Петр же тем временем оживленно смотрел на пейзаж, который проносился в окне едущей кареты и время от времени поглядывал на свою супругу.

Весь путь они проделали в молчании, однако, выйдя из кареты, Петр внезапно подал руку Екатерине и помог ей спуститься с подножки. То же пытался повторить с Марией и Апраксин, спешивший жеребца, но она раздраженно оттолкнула предложенную руку и вышла из экипажа самостоятельно.

На пороге их уже встречал сияющий Меншиков с отрядом прислуги. Внутри особняк князя оказался безупречно вылизанным: все предметы начистили до блеска, паркет отполировали так, что в него можно было смотреться, как в зеркало, на мебели не было ни грамма пыли, новые свечи в серебряных канделябрах так и просили поднести к ним лучину…

Екатерина оценила приготовления и одобрительно произнесла:

– Александр, уж не женились ли вы? У меня такое ощущение, что в доме, наконец, появилась хозяйка…

Меншиков победно усмехнулся. Теперь он может разыграть туза, припрятанного у него в рукаве. Поклонившись императрице, князь отошел в соседнюю комнату и вывел оттуда скромно потупившуюся девушку.

– Знакомьтесь, Дарья Михайловна, моя невеста, – торжественно представил Александр потрясенным гостям свою спутницу, глядя на нее влюбленными глазами. Расчет князя был безупречен: теперь он снимет с себя и Екатерины подозрения Петра. Петр действительно был удивлен – он был уверен, что Меншиков до сих пор сохнет по императрице… а вон оно, гляди, как вышло.

– Не ожидал, майн херц, не ожидал, – весело пробасил Петр и взял под руку Екатерину. – Ну что же, тогда пройдемте праздновать! – воскликнул царь и увлек супругу в гостиную, оставив Марию в обществе растерявшегося Апраксина. Меншиков лукаво подмигнул фаворитке и удалился вслед за государем, нежно шепча на ухо Дарье милые глупости. Он давно собирался жениться на этой умной и красивой девушке, сестре Варвары Арсеньевой, которая после отъезда Вари во дворец осталась жить в имении Меншикова. Несмотря на то, что Александр все еще не оставлял надежд приблизиться к императрице, Дарья была для него довольно хорошей партией. После того как царь насытился прелестями Варвары и отдал ее фрейлиной Екатерине, Меншиков понял, что, женившись на сестре Вари, он еще на шаг приблизится к вожделенной царице.

– Еще вина! – заявил Петр и поднял бокал. Мария сидела в противоположном конце стола и невидимо для других царапала обивку стула ногтями. Идиот Апраксин буквально не сводил с нее влюбленных глаз на протяжении всего ужина, пока гадкий Меншиков ехидно ухмылялся ей, обнимая свою будущую жену и провозглашая двусмысленные тосты. Графиня была готова удавить и графа, и князя голыми руками – ее жизнь рушилась прямо на глазах. Но Мария не была намерена сдавать так дорого доставшихся ей позиций.

– Прошу меня простить… позвольте, я удалюсь в свои покои, – слабым голосом сказала фаворитка, с удовольствием отметив легкую тень беспокойства, промелькнувшую по лицу Петра. – Я немного нехорошо себя чувствую, – подлила она масла в огонь и прижала пальцы к вискам.