Боги войны - Дмитрий Агалаков

Четыре атамана, натянув шаровары и набросив кафтаны, щурились на ясном апрельском солнце. Уже волновалась вся Барбошина поляна – гудел весь казачий улей! – весть о гостях разнеслась ветром по шатрам и палаткам!

– Коли надо, будем воевать, – отозвался Богдан. – А тебе, Ермак, и тебе, Матвей, так лучше сразу прочь идти. Запятнаете себя знакомством с душегубами ногайцев!

Но Ермак только отмахнулся:

– Я первым за тебя вступлюсь!

– Ну да! – отозвался Богдан. – Царь тебе твои заслуги в Польше не вспомнит! А вот берёзку для тебя придумает да с верёвкой покрепче!

– Типун тебе на язык, Богдашка! – рявкнул на чернобородого товарища Ермак.

Так и подошли они в окружении своих казаков к обрыву. А там у песчаного берега уже чалили к берегу пять стругов. И смотрели на них снизу вверх гости. Настороженно смотрели! Знали, к кому плыли!

– Да не похожи они на царёвых слуг, – сказал Ермак.

– И верно, – подтвердил Матвей Мещеряк. – На царёвых стругах стрелецкие кафтаны да секиры так и пылают! А тут – кольчуги, рубахи да зипуны. Кто бы это мог быть? Казанцы? Новгородцы? И не купцы. Да кто ж?

– Сейчас поднимутся и представятся! – усмехнулся Богдан Барбоша. – Надеюсь, не придется нам их жизни лишать. Очень на это надеюсь! Помоги, Господи…

Вскоре гости в количестве четырёх человек уже поднимались по холму к атаманским шатрам. Казаки поглядывали на них играючи, подкручивали усы. Мрачными были гости – чересчур бородатыми, одетыми в темное, точно Каспия и Азова никогда не видели, на рынках восточных не бывали, а в глуши жизнь свою проживали!

– Точно медведи, – заметил Богдан. – Весна, вот они и выползли на свет Божий…

По рядам казаков пробежал хохоток. Четыре атамана встали в ряд, точно говорили: мы друг за друга, и не бывать иначе! Гости, поглядывая на казаков, остановились на расстоянии от грозных атаманов и поклонились им в пояс.

– Кланяются, да низко – уже хорошо, – бросил Иван Кольцо в сторону Богдана Барбоши. – Коли прибыли бы головы рубить, нас бы кланяться заставили!

– А может, они хитростью нас подманивают, – заметил в ответ Богдан.

– Тсс! – бросил товарищу Ермак. – Дайте людям слово сказать.

– Доброго вам здоровья, волжские атаманы, – сказал старший из гостей. – Мы, видать, во время пира вас застали. Ну так просим прощения…

– Наш пир на весь мир! – уперев руки в боки, сказала Матвей. – И вам чарка достанется!

– Кто такие, люди добрые, говорите, – попросил Ермак. – Если с добром приехали – мы и вас к столу пригласим. Прав мой товарищ: пир наш по случаю великого мира на Русской земле!

– Меня зовут Трофим Кочергин, – представился старший. – А кто у вас за голову будет?

Иван Кольцо и Богдан Барбоша, ставшие вне закона, покосились на Ермака. В нынешней ситуации ему должно было назваться головой. Недавний герой Ливонской войны кивнул:

– Меня зовут Ермак Тимофеевич. Волжский атаман. Я и буду за старшего.

Трофим Кочергин вновь поклонился.

– Мы из Перми прибыли, от господ Строгановых. От Максима Яковлевича, от Никиты Григорьевича и от Семёна Аникиевича. Господа Строгановы, владельцы Соли Вычегодской и многих городов в Перми Великой, и Чусовских городков, и многих владений за Камнем, низкий поклон шлют волжскому казачеству!

– Вон оно что, – вздохнул с облегчением Иван Кольцо. – Издалека вы!

Было ясно: сей приезд никакого отношения к злой воле царской иметь не мог!

– И что же хотят от нас твои хозяева, господа Строгановы? – спросил Ермак.

– А хотят они пригласить волжских атаманов к себе, в Пермь Великую, для защиты от сибирских татар и пелымцев проклятых, которые с татарами на нас ходят. В прошлом году вышли из-за Камня и половину городков пожгли. Солеварни порушили. Людишек с собой увели более тысячи. И мужичков наших, и баб, и детишек даже. А кто противился супостатам, тех не пожалели. Всех вырезали.

Атаманы переглянулись. И казаки уже переглядывались, всё теснее собираясь за спинами атаманов и послов. Горячий шепоток так и шёл по рядам: сибирцы приехали – на службу зовут! Татар бить!..

– А что же царь? – спросил Ермак. – Чего он не помогает своим солеварам?

– Так война же была! – воскликнул Трофим Кочергин. – Какая тут помощь? Царь ещё и от нас служивых людей забрал. А сколько людей погибло на этой войне? Скольким уже не вернуться домой да на прежнюю службу? Обнищала земля наша людьми. Уже и забыли, когда мир-то был! Разве не так?

– Это верно, Трофим Кочергин, – кивнул Ермак. – Это мы знаем лучше других!

– А теперь, когда Русь ослабла? – Строгановский посол глянул на своих и тяжко вздохнул. – И черемисы бунтуют, и татары лютуют, и пелымцы, черти, плоть нашу грызут, – в сердцах признался он. – Житья нам от них нет, от нехристей этих! Царь ведь так и сказал Максиму Яковлевичу: ищи сам себе воинов. И плати им сам! Мы твоему деду и отцу великие милости подарили, теперь твоя очередь добром платить. Вот так. Вот мы теперь людей и ищем! А куда нам плыть? Где людей брать? Не с полей же крестьян собирать, лапотников! Стрельцов не дадут. А кто лучше казаков быть может? Да никто!

– А он прав, – кивнул Матвей Мещеряк. – Лучше нас никого нет! Один казак трёх любых вражьих псов одолеет! А, Ермак Тимофеевич?

– Коли смелость да оружие есть – так и будет, – кивнул атаман.

– Вон, гляди, как судьба распоряжается! – вдруг с вдохновением покачал головой Иван Кольцо.

– Что такое? – спросил Мещеряк.

– Да как – что? – покачал головой Кольцо. – Помилование к нам само в руки просится!

– А ведь и точно, – согласился Мещеряк.

– А Максим Яковлевич платить как будет? – поинтересовался Богдан Барбоша. – Серебром али золотишком?

– Да хошь самоцветами! – всплеснул руками посол. – Камень – он много добра рождает! А Камень, горы наши сердитые, и есть вотчина господ Строгановых!

– Начало разговора есть, – кивнул Ермак. – А теперь к столу, гости дорогие. Мы уже три дня пируем! Думали, пора и честь знать. А тут вы. Но и вам кое-чего достанется!

– Вот и хорошо, – кивнул Трофим Кочергин и обернулся к своим: – А ну, мёд казакам несите! Да побыстрее! У нас мёд и лечебный, и хмельной! На всякий вкус! Наш мёд сам царь-батюшка Иоанн Васильевич жалует! Всякий раз привозить просит!

– Мёд, Трофим, это хорошо! – заметил Матвей Мещеряк и хлопнул гостя по плечу. – А мы тебя и твоих людишек азовскими винами угостим! Тоже добрый напиток! Уж поверь!

Ночью, когда гульба разгорелась с новой силой, Матвей спросил главного атамана:

– Ну что, Ермак, скажешь? Пойдём мы к ним? Или туточки останемся?

Атаманы расположились у костра. Сибирцы решили искупаться в Волге. От реки шёл рёв и плеск. Трещали сучья в огне. Иван Кольцо тоже потянулся к старшему товарищу: его это касалось еще в большей мере! Над ним петля качалась. Царская. И Богдан Барбоша вопросительно взглянул на Ермака.