Феллини - Бенито Мерлино

После успеха «Маменькиных сынков» Федерико снова берется за «Дорогу». На этот раз Лоренцо Пегораро менее сдержанно относится к проекту, но заявляет, что не хочет участия Джульетты Мазины в фильме. Как она и опасалась, роль проститутки буквально приклеилась к ней. Никто, даже Эннио Флайяно, не представлял ее в роли Джельсомины, чистой, невинной девушки.

— Но Джельсомина — это Джульетта! Именно для нее я написал эту роль. И именно она будет исполнять ее, — настаивал Феллини.

Пегораро так и не смог с этим согласиться, отказался от проекта и перепродал его Карло Понти и Дино Де Лаурентису, тогда работавшим вместе. Между Дино Де Лаурентисом и Феллини полное взаимопонимание. Они уже давно хорошо знают и ценят друг друга, так как часто встречались в студиях «Люкс фильма», где продюсер блестяще начал карьеру в 1949 году фильмом «Горький рис».

Дино, родившийся в 1919 году в Торре-Аннунциате, был ровесником Федерико. Недавно он объединился с Карло Понти, тоже давно работавшим в «Ля Люкс», чтобы создать кинокомпанию PDL (Ponti — De Laurentis). PDL уже имела в своем активе два фильма Росселлини, к которым имел отношение и Федерико, — «Европа 51» и «Где же свобода?».

Федерико заставил жену остричь волосы и даже, хотя фильм черно-белый, покрасить их в соломенный цвет. Чтобы выпрямить волосы и сделать более взлохмаченными, он смазал их кремом для бритья. Он заставил ее надеть старую майку с короткими рукавами, бесформенную юбку и широкий плащ, слишком большой для нее. На ноги она надела короткие носки и изношенные полукеды. Затем он водрузил ей на голову старую бесформенную шляпу, а в руки дал трубу.

— И что я буду делать с этими обносками? — спросила оскорбленная Джульетта, всегда отличавшаяся элегантностью.

— Ты будешь изображать маленькую бродячую циркачку, наивную и нескладную, очень добрую, наделенную рассудительностью, преданностью, естественным чувством собственного достоинства, она испытывает внезапные приступы грусти, молчаливое восхищение, спонтанную радость и отчаяние, как маленький клоун.

— Я вижу этот персонаж как доброе создание, как жертву…

— Нет, совершенно не так, ты не должна играть Золушку, ты должна быть блистательным клоуном, сильным и задорным, то веселым, то меланхоличным, то одиноким.

— Одним словом, ты хочешь гримас?

— Я хочу гримас, но также фантазии и молчания, много молчания. Я хочу Джельсомину странную, своенравную, я не хочу слабого и покорного создания.

Гораздо сложнее для Феллини было подобрать актеров на мужские роли — Дзампано и канатоходца. Многочисленные пробы, в том числе и Альберто Сорди, не принесли удовлетворения режиссеру. К тому же оказалось, что Джульетта Мазина занята на съемках другого фильма: в очередной раз она исполняла роль проститутки, вернее, бывшей проститутки (Розиты), в фильме «Проклятые женщины». Это мелодрама о судьбе четырех бывших обитательниц публичного дома после его закрытия. Трех других экс-проституток сыграли Линда Дарнелл, Леа Падовани, Валентина Кортезе. Фильм снимал Джузеппе Амато^[52], продюсер, ставший кинорежиссером. Федерико знал его хорошо: он продюсировал «Впереди свободно!», «Рим, открытый город», «Франциск, менестрель Божий», «Похитители велосипедов» и «Умберто Д.» Де Сика… Позже он станет продюсером «Сладкой жизни», «Маленького мира», «Возвращения Дона Камилло» и других фильмов.

Однажды Федерико приехал за Джульеттой на съемочную площадку Амато. Там он познакомился с Энтони Куинном^[53], снимающимся в этом фильме, а также с американским актером Ричардом Бейсхартом, тоже приехавшим на студию за женой, Валентиной Кортезе. Оба актера произвели на Феллини большое впечатление. Он почувствовал, что нашел исполнителей мужских ролей в своем фильме. После нескольких встреч за отличным обедом Феллини удалось убедить Энтони Куинна сыграть роль Дзампано. А Ричард Бейсхарт станет Матто, потешным канатоходцем и поэтом. И хотя Энтони Куинн будет занят в грандиозном фильме «Аттила, бич Божий» Пьетро Франчески, съемки «Дороги» начнутся в конце октября 1953 года.

Съемки проходили в очень суровых условиях: актеров поселили в маленьком отеле в горах без отопления и горячей воды; работать приходилось при минус пяти градусах на высоте 1375 метров на плато Овиндоли в горах Абруццо. Кроме того, средства были крайне ограниченны. Директор картины Луиджи Джакози опасался, что подобные условия могут испугать американских актеров, привыкших к роскошным гостиницам и высоким ставкам в Голливуде. Но внимание и доброта съемочной группы, чувство юмора и художественные качества фильма способствовали тому, что оба актера согласились на спартанские условия съемок. Они сохранят самые лучшие воспоминания об этой работе. В 1990 году Энтони Куинн прислал Федерико и Джульетте короткое письмо, в котором написал: «Для меня вы двое представляете вершину моей жизни» — и подписался «Антонио».

Когда до завершения съемок оставалось дней двадцать, во время работы над сценой на молу Фиумичино Федерико внезапно овладело уныние. Неспособный что-либо предпринять, растерянный, подавленный, он чувствовал себя так, будто проваливается в черную дыру. На самом деле это был приступ депрессии. Не прекращая работу, он начал лечение у главного итальянского психоаналитика, профессора Эмилио Сервадио. Но на первых же сеансах, лежа на диване, вдруг почувствовал, что задыхается, что его раздражает тиканье часов, и при первой возможности сбежал из кабинета психиатра. К счастью, состояние тревоги длилось недолго, но, начиная с этого случая, жизнь и фильмы Феллини тесно переплетаются. Его фильмы, отражающие его сознательное или неосознанное восприятие мира, рождаются из его снов, кошмаров, его переживаний, его фобий и его надежд:

«Я уже говорил, что никогда не собирался стать режиссером, но затем, с первого дня, с первого раза, когда я прокричал: „Мотор! Начали! Стоп!“ — у меня создалось впечатление, что я всегда это делал, и я не смог бы делать ничего другого, это я и это моя жизнь. Вот почему, делая фильмы, я только позволяю себе следовать своей природной наклонности, а именно желанию рассказывать средствами кино всякие истории, созвучные моему образу мыслей. Я люблю рассказывать истории, в которых сложно переплетаются правда и фантазии, желание удивить, исповедаться, самооправдаться, дерзкое желание понравиться, заинтересовать, морализировать, быть пророком, свидетелем, шутом… заставить смеяться и сопереживать».

«Дорога» была завершена и представлена на Венецианском кинофестивале в сентябре 1954 года. Вот что написал критик Тино Раньери, подводивший итоги фестиваля для «Радио Триест»:

«Вечер демонстрации фильма проходил в несколько странной, напряженной, недоброжелательной атмосфере. Публика была рассеянной, беспокойной, возбужденной. Феллини и Джульетта Мазина, появившиеся в зале, были удостоены лишь нескольких слабых вспышек лучей прожектора. Показ фильма начался в какой-то холодной обстановке, которая кажется нам необъяснимой, если только это не вызвано усталостью участников фестиваля, как это теперь часто случается. Но „Дорога“ — это не неудачный фильм. Это прекрасный, моментами даже превосходный фильм… Публика, громко выражавшая неодобрение во время демонстрации, к концу изменила свое мнение. Но, несмотря на это, фильму не был оказан тот прием, какого он заслуживал».