Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

— В чем дело?

— Сам знаешь. Отдай нам этого желторотого. А будешь дурить, так прикончим на месте.

Шайка, приободренная собственными угрозами, мрачно обступила паланкин, но никто не смел подойти на расстояние удара меча.

Взгляд Мусаси удерживал громил на удалении.

Синдзо и Мусаси не отвечали на град ругательств. Внезапно Мусаси поразил преследователей вопросом:

— Хангавара Ядзибэй с вами? Пусть выйдет ко мне.

— Хозяина здесь нет. Если хочешь что-то сказать, говори мне, Нэмбуцу Тадзаэмону. Так и быть, послушаю тебя.

Вперед вышел человек средних лет в белом кимоно с четками, какие носят буддийские монахи.

— Что вы имеете против Ходзё Синдзо?

— Он убил двоих наших друзей, — отозвался Тадзаэмон, расправляя плечи.

— По словам Синдзо, они помогли Кодзиро расправиться с учениками школы Обаты.

— Нечего мешать одно с другим. Если мы не сведем счеты с Синдзо, над нами будет потешаться весь квартал.

— Это ваш способ решения, но у самураев свои правила, — заговорил Мусаси примирительным тоном. — Самурай может мстить, чтобы восстановить справедливость или воинскую честь, но он не сводит мечом личные счеты. Это недостойно мужчины. Будьте и вы мужчинами.

— Обвиняешь нас в том, что ведем себя не по-мужски?

— Пусть Кодзиро вызовет нас на бой, как положено по правилам. Наше звание не позволяет ввязываться в драку с подручными Кодзиро.

— Можешь распинаться про самурайские штучки ради собственного удовольствия. А мы будем защищать честь по-нашему.

— Если самураи начнут драться со всяким отребьем, выясняя, чьи правила лучше, по улицам потекут потоки крови. Проще обратиться к городским властям. Согласен, Нэмбуцу?

— Ну ты, лошадиный помет! Нам ни к чему чиновники, без них обойдемся!

— Сколько тебе лет?

— Тебе какое дело?

— В твоем возрасте позорно вести молодых людей на верную смерть.

— Придержи язык! Я пока не стар для хорошей драки.

Тадзаэмон, вытащив меч, шагнул вперед. Бандиты двинулись следом. Тадзаэмон сделал выпад, Мусаси увернулся и, оказавшись за спиной атакующего, схватил его и швырнул в ров. Подхватив Синдзо, Мусаси стремительно пошел прочь от толпы. Он пересек поле и стал взбираться на холм. Добравшись до середины склона, Мусаси поставил Синдзо на ноги.

— Бежим.

Бандиты, оправившись от потрясения, бросились вдогонку.

— Держи их!

— Где же ваша хваленая гордость?

— Хороши самураи!

— Вы нам ответите за Тадзаэмона!

Мусаси словно не слышал криков.

— Не вздумай связываться с ними, — сказал он Синдзо. — Беги и не оглядывайся. В нашем положении иного выхода нет.

Мусаси и Синдзо пересекли местность, получившую впоследствии название Усигафути и холм Кудан, но в те времена это были холмы, поросшие густым лесом. Преследователи отстали, Синдзо побледнел и тяжело дышал.

— Устал? — сочувственно спросил Мусаси.

— Терпимо…

— Тебе хотелось отомстить за оскорбления?

— Конечно…

— Подумай в свободную минуту над моими словами. Случаются обстоятельства, когда бегство — лучший выход. Спустимся к ручью. Вымойся перед тем, как явиться к отцу.

Вскоре Синдзо и Мусаси достигли рощи храма Акаги Мёдзин. Усадьба даймё Ходзё лежала внизу у подножия холма.

— Надеюсь, ты зайдешь к нам и познакомишься с отцом? — спросил Синдзо.

— В другой раз, — ответил Мусаси. — Отдохни как следует. Будь здоров!

После этого происшествия людская молва начала поносить имя Мусаси. Его называли «слабаком», «жалким трусом», «позором самурайского сословия». Если такое ничтожество разгромило школу Ёсиоки в Киото, значит, она ничего не стоила. Мусаси вызвал ее учеников на бой, потому что те не способны держать меч в руках! Дутая слава школы может одурачить только простаков, ничего не смыслящих в искусстве фехтования.

В Эдо не нашлось никого, кто замолвил бы доброе слово в защиту Мусаси.

Верхом оскорбления были столбы с объявлениями, расставленные по всему городу:

«Послание Миямото Мусаси, который бегает, как заяц. Вдова Хонъидэн жаждет мщения. Мы тоже хотели бы встретиться лицом к лицу с тобой. Надоело видеть тебя со спины. Если ты самурай, выходи на бой!

Хангавара и его друзья».