Братья по крови - Саймон Скэрроу

– Гм, – без всякого выражения хмыкнул Септимий. – Как бы мне ни нравилось ваше солдатское остроумие, час уже поздний, а времени в обрез. Нам всем сейчас было бы лучше перейти к сути.

Катон молча кивнул и, пройдя через палатку, наглухо задернул створки входа, а затем то же самое проделал со входом в свою жилую часть. Тракс по возвращении мог использовать еще один проем, через который можно было войти с хворостом и разжечь жаровню.

– Говори, коли так.

Септимий пристроился на свободной скамейке и собрался с мыслями.

– Четыре месяца назад мы схватили на улице одного из людей Палласа. До этого он несколько дней находился у нас под слежкой, в ходе которой мы приметили, что он встречался с рядом довольно примечательных в городе фигур. Тогда Нарцисс решил, что настало время по-тихому перемолвиться с ним словечком. Так сказать, разговорить.

Не стоило излишне напрягать воображение для того, чтобы понять истинный смысл этого иносказания, от которого по спине пробегал холодок.

– И вот в ходе беседы с этим человеком, которого звали Музой…

– Ты говоришь о нем в прошедшем времени? – изогнул бровь Макрон.

– Да, – как от чего-то ненужного отмахнулся Септимий, – от него все равно уже не было толку. Так вот, этот Муза раскрыл, что Паллас отрядил в Британию своего лазутчика, который должен был найти вас двоих и убить. И Нарцисс, едва об этом прознав, послал меня сюда, чтобы предупредить вас.

– Мы тронуты, – усмехнулся Макрон. – Какая заботливость с его стороны.

Катон, почесав подбородок, задумчиво покачал головой.

– Четыре месяца, говоришь? Что-то долго ты до нас добирался, с этим твоим предупреждением…

– Путь действительно выдался долгим. Вначале пришлось пережидать шторма в Гексориакуме[12], затем искать вас по Британии. Что мне еще сказать? – пожал плечами Септимий.

– Лучше бы правду, – с легкой иронией подсказал Катон.

– Правду? Она редко бывает приятной. Поверьте мне, уж я-то это знаю.

– Поверить? – Катон покачал головой. – Доверие в этом мире, Септимий, стоит дороже золота. Его еще нужно заслужить. А вот мы с Макроном сделали для этого с лихвой. Так что говори начистоту. Почему у тебя ушло столько времени, чтобы довести до нас весть об угрозе?

Септимий ответил строптивым взглядом и, прежде чем заговорить, глубоко вздохнул:

– Нарцисс полагает, что у Палласа здесь есть соглядатаи, и они пытаются свести на нет замысел создать в Британии провинцию. Мне надо было разузнать все планы Палласа, а заодно передать вам отцово предупреждение.

– Это звучит куда более правдоподобно, – похлопал Макрон Септимия по спине. – Вот видишь? Говорить правду совсем не больно.

– Ты так думаешь? – невесело усмехнулся Катон. – Жаль, твоих слов не слышит Муза… Впрочем, что сейчас об этом толку, верно?

Септимий, поджав губы, промолчал.

– И что же ты выяснил? – осведомился Катон.

– На самом деле очень мало. Я не знаю ни то, кто именно нам противодействует, ни сколько их здесь. Известно лишь, что один из них недавно прибыл в Британию. Тот самый, которого прислали расправиться с вами двоими. Кто он, я еще не раскрыл. Однако вам следует быть начеку. Как только я узнаю, кто этот человек, сразу же дам вам знать, чтоб вы им занялись.

– Вот именно: чтобы мы им занялись, – медленно повторил Катон. – Разумеется. Вот она, истинная цель твоего визита к нам. Не предостеречь, а взять себе в подспорье. Нарцисс хочет убрать этого человека из вашей своекорыстной игры, а мы должны вам в этом поспособствовать. Получается так?

– С вас не убудет, если поможете моему отцу, – улыбнулся Септимий. – Хотя бы потому, что тем самым вы убережете свои же собственные шеи.

Макрон гневливо и шумно, по-бычьи, выдохнул.

– Давай выкинем эту змеюку, Катон. С Нарциссом мы квиты. У нас сейчас свои, армейские дела. И весь этот бред насчет лазутчиков и угроз для нас пустой звук. Все это позади. Было, да прошло.

Катон разделял чувство друга, но вглядевшись в ночного гостя, осознал всю пикантность их теперешнего положения.

– Хотел бы с тобой согласиться, Макрон, – произнес он нехотя, – всей душой хотел бы. Но нам в любом случае не избежать последствий того, что происходит в Риме. И из игры никак не выйти, пока кто-нибудь – Паллас или Нарцисс – не окажется в опале. А когда это произойдет, то можешь быть уверен: с любого, кто хоть отдаленно связан с проигравшим, взыщется по полной. Не так ли, Септимий?

– Боюсь, что да, префект. Вот почему так важно в противостоянии Палласа и моего отца быть на выигрышной стороне.

– А твоя сторона сейчас выигрышная? – с проницательным прищуром спросил Катон.

– Моя? – удивленно переспросил Септимий. – Ты, наверное, имел в виду «наша»?

– Я имею в виду то, что говорю.

– Нравится вам это или нет, но ваша участь связана с участью моего отца так же, как и моя. Если Паллас одержит верх, мы все покойники – вы даже раньше, чем я. По какой-то одному ему известной причине Паллас особо настроен убрать вас двоих. Отец мой полагает, это из-за того, что вам известно нечто, составляющее для него угрозу. Нет соображений, что именно это может быть?

Макрону это было известно досконально. Он застал Палласа за жарким соитием с Агриппиной, женой императора. Если это раскроется, Клавдий своего приближенного вольноотпущенника наверняка казнит. А за этим последует казнь изменницы Агриппины или, в лучшем случае, изгнание. Пострадает и ее сын Нерон – приемыш, которого покамест прочат императору в наследники. В таком случае дорога к трону откроется Британику. Но раскрывать такой секрет крайне опасно. Если Паллас с Агриппиной как-нибудь выкрутятся (задача, которую облегчает дряхлеющий ум старого Клавдия), то их обвинителя ждет вся полнота императорского гнева.

– Нет, – ответил за обоих Катон. – Нам ничего не известно, так что помочь не можем.

– Жаль. Хотя в целом это ничего не меняет. В любом случае, Паллас хочет вашей смерти.

– Уж за себя мы как-нибудь постоим.

– Сомнений нет. До известной степени. Но вы привыкли к опасностям, исходящим снаружи, а вот изнутри вы ее не заметите. Пока не станет слишком поздно. Так что никому не доверяйте.

– Само собой, кроме тебя и твоего отца, – съязвил центурион.

– Враг твоего врага – твой друг, Макрон. Может, тебе это не нравится, но это так. Наши интересы совпадают. Нарцисс примет любую помощь, какую вы сможете ему оказать. А за это он в меру своих сил готов защищать вас.

– Такая защита мне нужна, как меч в брюхе.

– Как скажешь, – беспомощно развел руками Септимий. – Но если вы не хотите помогать ему, так сказать, в добровольном порядке, то сделайте это хотя бы из чувства долга перед Римом.