Наш князь и хан - Михаил Веллер

Итак, Иван Вельяминов и Некомат приехали в Тверь вместе с группой авторитетных бояр и купцов. И сделали князю Михаилу Тверскому предложение, от которого он не смог отказаться.

Иван поедет в Орду, привезет деньги и подарки, задействует все немалые связи рода Вельяминовых. (А род был неслаб – много лет именно ведь тысяцкий Василий обеспечивал значительную часть налога в Орду.) Некомат берет на себя материальное обеспечение мероприятия. Таким образом, Иван исхлопочет Михаилу ярлык на Владимирское великокняжение. А Михаил сделает его своим тысяцким – как Ивану Вельяминову и причитается быть тысяцким Великого князя.

Классный политический кульбит. Тысяцкий остается в должности при Великом князе, вот только личность Великого заменяем, а конструкция власти та же самая.

Пославшие с Иваном и Некоматом депутацию московские бояре и купцы замысел поддерживали и разделяли. Их эти реформы пугали. Так можно и положения лишиться, и убытки непредсказуемые.

И замысел удался на славу! Иван поехал в Орду – и Михаилу прислали ярлык Великого князя Владимирского. А Дмитрию, стало быть, оставили Москву и фигу.

Вот тут, надо отметить, Дмитрий проявил командный характер (рядом с верным Боброком, как обычно). Он наплевал на решение Сарая, послал туда собственные дары, жалобы и объяснения. А тем временем с войском осадил Тверь.

Михаил Тверской перетончил. Он перехитрил сам себя. Тверь ориентировалась скорее на Литву. А ярлык получила от Орды. А помощи запросила при осаде сначала у Орды. А когда она не подоспела – стал просить помочь Литву – Литва ближе, ну, и роднее.

Орда и Литва по размышлении предоставили двуличного князя его судьбе. (Попытку Ольгерда прислать помощь Твери Дмитрий отразил.) Судьба оказалась к Михаилу милостивой, но не вовсе. Он покаялся Дмитрию, признал его главным, отказался от ярлыка и поклялся впредь не претендовать на великокняжение. Отдал взятый Торжок и окрестности. За это остался на своем месте. Ему даже нарезали в утешение еще угодий.

Но Иван! Зачем он решил вернуться в Тверь? По хозяйству, лелеял новые планы – или Дмитрий хитростью заманил? А только схватили его под Серпуховым и судили небывалым судом. И вынесли небывалый приговор.

Впервые на Руси судили за государственную измену. До этого переход боярина (равно и свободного человека любого сословия) на службу к другому князю рассматривался как вещь обычная. И действия этого боярина на новой службе, направленные к пользе нового хозяина, тоже расценивались как естественные и нормальные.

Впервые у боярина отбирались все его наследные угодья, собственность его кровная – и переходили в княжескую казну Неслыханно это; небывало; не по-людски.

Впервые суд приговаривал человека к смертной казни. За триста лет существования «Русской правды» – не случалось подобного, и невозможно оно было. «Русская правда», основной и незыблемый правовой кодекс – смертной казни вообще не предусматривала; не было в ней такого наказания.

Впервые состоялась не просто казнь – но казнь публичная. Сейчас даже трудно представить себе, какое впечатление это произвело на современников. И прежде всего очевидцев. Жестоко ломались вековые устои. Запахло ужасом и террором. Голову рубят – на помосте, при народе!.. Власть провела показательную акцию устрашения.

Иван был молод и красив. Это добавило жалости к нему. Двоюродный брат Великого князя!..

…Через пять лет удалось поймать Некомата. Не дали ему сбежать, стерегли пограничные кордоны! И точно так же – публично отрубили голову.

Топором палача обтесывалась вертикаль княжеской власти! С братоубийства она началась…

Никто больше не сомневался, что вся власть в государстве принадлежит Великому князю.