Королева - Карен Харпер

— А теперь, — сказал Нед и так резко хлопнул в ладоши, что Мег вздрогнула, — давай пройдемся с тобой еще разок, в точности как ее высочество. Не шаркай и не сутулься.

Гарри Кэри наблюдал за тем, как Уильям Сесил подбрасывает с кожаной рукавицы к небесам своего любимого кречета, Неподражаемого. Бело-коричневая птица захлопала крыльями, ловя потоки ветра, взмыла вверх, а потом внезапно устремилась к земле, позванивая крошечными колокольчиками на лапах. Они услышали глухой стук, с которым кречет схватил более медлительную жертву, и пронзительный крик, когда он понес добычу к земле. Один из сокольничьих Сесила бросился забирать пойманную птицу, пока кречет не разорвал ее на куски.

— Промозглая погода для октября, — сказал Гарри, кутаясь в плащ с меховым подбоем и топая обутыми в сапоги ногами.

— Отвратительный год: ужасная погода вдобавок ко всей этой королевской кутерьме, — проворчал Сесил, вглядываясь в небо.

За неполные две недели, проведенные в Бергли-хаусе в Стамфорде, на окраине богатых шерстью Центральных графств, Гарри понял, что Уильям Сесил говорит мало, но взвешивает каждое слово. Тридцативосьмилетний Сесил не происходил из знатного рода, но прилежная учеба в кембриджском колледже Сент-Джон и изучение права в лондонской Грейс-инн хорошо его подготовили. Он служил у покойного лорд-протектора Эдуарда Сеймура и был секретарем в правительстве юного короля Эдуарда, пока Мария Тюдор не взошла на престол и не прогнала его за протестантские, гуманистические наклонности. Сесилу хватило изворотливости, чтобы, оставив при себе сомнения и терзания, принять католическую веру и ждать перемены ветра. Теперь же, будучи семейным человеком — отчего Гарри еще больше скучал по собственной жене и детям — и владельцем овцефермы, Сесил вел тихую, размеренную жизнь, ожидая воцарения Елизаветы.

Тем не менее ловкий юрист уже оказывал ее высочеству неоценимые услуги, не только открыто, в качестве управляющего скудными земельными владениями, которые оставил Елизавете отец, но и тайно, как ее советник. Буквально прошлой ночью Сесил и Гарри обсуждали депешу, в которой Сесил ответил принцессе на ее вопросы — а еще дал совет, которого она не просила.

Искоса глянув на Сесила, Гарри понял, что тот не выискивает в небе своего кречета, а скорее ждет продолжения разговора. Вытянутое лицо юриста было серьезным. Он выглядел старше своих лет, и это впечатление только усиливалось благодаря широкой бороде, которую он отрастил. Гарри подметил, что когда Сесил говорит, его рот и борода почти не двигаются. Пронзительный взгляд его карих глаз был быстрым, как взмах соколиного крыла.

— Знаю, вы здесь переживаете тяжелые времена, — сказал Гарри, поставив сапог на камень, отколовшийся от ограды. — Надеюсь, вы не считаете, что я проявил трусость, спасшись бегством, тогда как другие остались. Я стараюсь поспевать за ходом событий, пока все мы ждем, что обстановка переменится в пользу принцессы.

— Что до погоды, — невпопад заговорил Сесил, как будто поблизости рыскала толпа королевских шпионов, — в июле буря валила дома в Ноттингеме, а река Трент вышла из берегов и смыла с лица земли два небольших городка. Четырехдневная малярия свирепствовала как чума в летний зной, шел град. А ветер! Подумать только, от Лондона до Центральных графств несло горелой плотью мужчин и женщин, которых королева объявила еретиками и отправила на костер.

— Но перед Богом они были истинными мучениками, — угрюмо вставил Гарри и покачал головой. — Несчастный народ. Я слышал, что уровень инфляции в королевстве как никогда высок, — сказал он в надежде показать Сесилу, что старается быть в курсе последних событий в стране. — И что некоторые оставшиеся без работы трудяги мелют желуди и пекут из них хлеб.

— Да, и это тоже, — сказал Сесил, шмыгнув носом.

Внезапно он поднял руку, и Неподражаемый спикировал на нее, расправив огромные крылья для равновесия, чтобы в следующий миг плотно прижать их к гладкому телу. Его когти вцепились в кожаную перчатку, и Сесил ловко повернулся, чтобы направить птицу клювом против морозного ветра. Если кречету взъерошить перья, он может до полусмерти избить мощными крыльями своего хозяина. У Неподражаемого был острый, но ничего не выражающий взгляд, совсем как у Сесила.

Когда Сесил закрыл кречету голову кожаным колпачком, Гарри сказал:

— В Европе мне тоже жилось несладко. Быть может, на расстоянии ждать еще тяжелее.

Сесил кивнул, и Гарри последовал за ним к рощице, где они оставили лошадей.

— Знаете, — добавил лорд Кэри, повышая голос, чтобы перекричать ветер, — мне до смерти хотелось запустить в их самодовольные католические физиономии тяжелую кожаную перчатку, чтобы все-таки постоять за принцессу.

— Все мы соколы под колпаками, только и ждущие возможности взмыть в небо и броситься в атаку, если надо, верно, милорд?

— Совершенно верно.

— Но смотрите, даже эта птица знает, что нужно терпеливо ждать, пока ее не подбросят, пока не подоспеет добыча, пока не пробьет ее час.

— Да, но у меня в ушах по-прежнему звенит крик убийц, которые хотели расправиться со мной в лесу. — Гарри нервно огляделся по сторонам, хотя поблизости были только два слуги Сесила, да и те ожидали господ на почтительном расстоянии. — Я слышал, как они переговаривались, подкрадываясь ко мне, но был настолько потрясен атакой и падением с лошади, что не запомнил слов. Однако проклятье в адрес Болейнов, которое прокричал один из наемников… Я все пытаюсь определить, в каких краях говорят с таким акцентом. Если принцесса настолько уверена, что отравительница моей матери, Нетти, связана с Кентом, я спрашиваю себя, не мог ли у нападавшего быть кентский акцент? Однако негодяй говорил как-то нараспев, с особым ритмом, и мне не удалось определить, откуда он родом.

— Вы слышали, как говорят люди короля Филиппа при дворе, не правда ли? — поинтересовался Сесил. — С таким, знаете ли, характерным испанским лепетанием и присюсюкиванием?

Гарри замер как громом пораженный, так что Сесилу тоже пришлось остановиться.

— Слышал, но совсем незадолго до того, как покинуть двор. Это мог быть… не просто какой-нибудь провинциальный английский говор, а иностранный акцент. Кто ненавидит нашу Елизавету и всех Болейнов сильнее, чем испанцы?

— Завтра, когда мы будем отсылать слугу Елизаветы обратно в Хэтфилд, можете написать своей рукой дополнение к моему письму, — сказал Сесил. — Право же, кто ненавидит английскую принцессу сильнее испанцев? Впрочем, ручаюсь, что для ее высочества это не новость. Но по большей части как раз об этом я и написал ей — а еще напомнил, что два места в Кенте, где она планирует искать эту искусную отравительницу, связаны не только с Болейнами, но и с враждебно настроенными иностранцами.

Сев на коня, Гарри впервые за много дней почувствовал, что у него отлегло от сердца, хотя он только что узнал о новых опасностях, грозящих его августейшей кузине. Они отправят ее высочеству ключевую подсказку и предостережения. И наконец, умница Сесил проникся к нему таким доверием, что заговорил о чем-то, кроме погоды и овец, крестьянских забот и соколов, хотя даже в беседах на нейтральные темы в его репликах всегда был скрытый смысл. Гарри пришпорил лошадь, чтобы угнаться за спутником.