Обитель страха - Дмитрий Леонтьев

История, рассказанная ниже, Правдива.

К сожаленью, в наши дни

Не только ложь, но и простая правда

Нуждается в солидных подтвержденьях

И доводах. Не есть ли это знак, Ч

то мы вступаем в совершенно новый,

Но грустный мир? Доказанная правда

Есть, собственно, не правда, а всего

Лишь сумма доказательств. Но теперь

Не говорят «я верю», а «согласен».

И. Бродский

Лондон Кромвель роуд 41 Лично в руки мистеру Ч.

Достопочтенный сэр! Приношу свои извинения за столь странный тон письма, но, как вы понимаете, он продиктован исключительно соображениями секретности, а не наивности, или, тем паче, никоим образом не проявлением неуважения к вашей персоне. Вам хорошо известно, с какой сыновней благодарностью и величайшей почтительностью я отношусь к вам, принявшем столь деятельное участие в моей судьбе после смерти родителей.

Считая вас одним из величайших людей за всю историю Англии, я благодарен судьбе за то, что она свела вас в окопах бурской войны с моим отцом, и часть вашего сердечного расположения к нему перелилась и на мою скромную персону. Сам я, в силу юности лишенный опыта, вряд ли смог бы избрать предложенную вами карьеру, а без вашей протекции вряд ли мой рост был бы столь стремителен. Только благодаря вам я имею и столь достойную работу, и столь увлекательное путешествие, из которого и пишу эти строки.

Как вы уже догадались, я решил вести этот дневник, обращенный к вам, с отчетом о моем путешествии. Я подумал, что, отправляясь в столь дикую, бескультурную и к тому же охваченную безумием революции Россию, я вполне могу подвергаться определенному риску, а стало быть, для вас могут остаться загадкой как моя судьба, так и проделанная мной работа. Из-за смуты, охватившей эту страну, мне тяжело будет отправлять вам отчеты под видом «путевых заметок» журналиста «Дейли грэфик», поэтому я надеюсь, что хоть этот дневник рано или поздно попадет к вам в руки. Со стороны это вряд ли вызовет подозрение: журналистские очерки и есть журналистские очерки, а вот в Петрограде я постараюсь передать его в наше посольство, и вы будете иметь подробный отчет о выполненной работе. В любом случае что-то, но дойдет до вас: либо я, либо мой отчет, хотя лично мне хотелось бы надеяться на первое. Впрочем, если мы с ним окажемся у вас одновременно, я тоже не стану сожалеть. А теперь, с вашего позволения, я начинаю…

6 марта 1918 года наш корабль пришвартовался в Мурманске, высадив на берег сто тридцать морских пехотинцев и вашего покорного слугу: специального корреспондента «Дейли грэфик» – Джеймса Блейза. Сумасшествие, охватившее Россию, играет на руку немцам, позволяя перебрасывать дивизии с Восточного фронта на Западный, и задача столь малочисленного десанта состоит не столько в том, чтобы помешать противнику овладеть Карелией и выйти к Белому морю, сколько в оказании помощи желающим спастись от большевистского правительства. Русские встречали нас овациями. Они надеются с нашей помощью свергнуть захватившую власть кучку интриганов, но, правда, пока совершенно не знают, что будут делать после этого. Вы были правы: здесь никто не знает, чего хочет, зато все точно знают, чего не хотят.

Разумеется, я отлично помню наш последний разговор и ваши инструкции по положению дел в разваливающейся на куски России. Я, как и вы, не пылаю особой любовью к этой стране, отличной от нас по мышлению, религии и традициям. Но, кажется, дело обстоит еще хуже, нежели мы предполагали. Я пока еще не обладаю достаточной информацией и потому воздержусь от поспешных суждений. Но все же здесь происходит что-то совсем иное, нежели мы предполагали…

Мое первое впечатление от России было ужасным. Я даже не говорю про мерзость запустения и анархии, вызванную октябрьским переворотом, но даже сам быт, повальная нищета и безграмотность населения, отсутствие хоть какого-либо воспитания в широких массах вызывают искреннюю брезгливость. Я не понимаю, как такая богатая и большая страна может жить так бедно и неустроенно? Нет, решительно русские не способны к самоорганизации. Им требуется мудрое и решительное управление со стороны, что уже неоднократно доказано их же историей. Голодать, сидя на угле и золоте, и быть столь неграмотными в наступившем просвещенном двадцатом веке? Нет, это безалаберность…