Мстислав Храбрый - Александр Дмитриевич Майборода

Убивший множество людей князь встречал немало сильных противников. Он никогда их не боялся.

Рогнеда билась, словно разъяренная фурия. Она была неистова, необыкновенно сильна и быстра. Острый клинок в ее руках метался, почти задевая лицо князя. Держа одной рукой запястье Рогнеды, второй рукой Владимир бил ее, но она совершенно не чувствовала боли.

Поняв, что женщина превратилась в берсерка, Владимир почувствовал, как от страха засосало под ложечкой.

– На помощь! – закричал он, и в комнату вбежали несколько человек. Они схватили Рогнеду за руки и оттащили в сторону от князя.

Освободившись, Владимир схватил меч и подбежал к Рогнеде. Она стояла неподвижно, глядя перед собой пустыми глазами.

– Ты пыталась убить меня! – крикнул Владимир и замахнулся на жену мечом.

Удар отбил как-то оказавшийся в комнате Изяслав.

– Ты хочешь убить мою мать?! – крикнул он, стоя с обнаженным мечом. – Убей ее, чтобы я знал, как надо поступать с женами.

– Она пыталась убить меня, – растерянно проговорил Владимир, чувствуя смущение.

– За что она хотела убить тебя? – порывисто спросил Изяслав.

Владимир обратился к Рогнеде:

– Рогнеда, ответь: за что ты хотела убить меня?

– Ты убил всю мою родню. Ты сотворил надо мной насилие, – прошептала Рогнеда.

Гнев ее прошел. Тело ослабло. Глаза смотрели равнодушно.

– Я наказал тебя за гордыню! – сказал Владимир. – Но я взял тебя в жены!

– Ты меня оскорбил, а теперь ты не хочешь признавать меня своей женой, – сказала Рогнеда.

Владимир выругался, затем проговорил:

– Ладно – ты останешься законной женой. Приготовься – завтра надень свадебное платье и жди меня. Я приду и убью тебя, как жену, посягнувшую на жизнь мужа.

Владимир опустил меч и быстро вышел из комнаты.

Глава 29

Обозленный Владимир понимал, в какое неприятное положение попал, – не случалось такого, чтобы воин просил у посторонних защиты от женщины. Он потерял лицо, и это еще больше усиливало его раздражение.

Это раздражение так и не дало ему уснуть до утра, и как только забрезжил рассвет, он уехал в Киев.

До Киева было полчаса конного хода.

Когда Владимир приехал в город, его у ворот встретил Добрыня. Хотя они расстались только вчера, Добрыня принялся подробно рассказывать о делах, произошедших в городе за ночь.

По его глазам Владимир видел, что он уже знает о произошедшем, и перебил его:

– Видишь, я оказался прав – Рогнеда хотела меня убить!

Добрыня не выразил удивления:

– Этого и следовало было ожидать. Тебе не следовало доводить ее до этого…

– Это она из-за того, что я решил отказаться от нее, – сказал Владимир.

– А отчего же ты сразу ее не убил? – спросил Добрыня.

– Изяслав вмешался в дело и встал на защиту матери, – сказал Владимир. – Не мог же я убивать сына?

– Не мог, – согласился Добрыня и одобрительно отметил: – А Изяслав молодец – вступился за мать.

Владимир криво усмехнулся:

– Это только отсрочка. Я велел ей приготовиться – надеть свадебный убор, а вечером приеду и убью ее.

Добрыня покачал головой и с явным осуждением рассудил:

– Но как это будет выглядеть в глазах дружины? Нельзя ее убивать…

Владимир опешил:

– Так что, я не могу убить жену, посягнувшую на жизнь мужа? За это положена смерть!

Добрыня объяснил:

– Если бы ты сразу убил жену, было бы понятно, что ты сделал это в горячке. Но ты не сделал этого сразу. Хуже того – ты позвал людей на помощь. Это конфуз. Теперь без суда ты не можешь ее убить…

В изумлении Владимир перебил его:

– Дядя, какой еще суд? Я – князь.

– Не надо было звать людей на помощь, – сказал Добрыня.

– Но она…

– Теперь, по правде, она имеет право на суд, – проговорил Добрыня.

– Но кто может судить князя и его жену? – проговорил Владимир. – Я сам наивысший судья.

– Наивысший судья – меч, – сказал Добрыня.

– Она не мужчина. И теперь мы христиане, – сказал Владимир. – Теперь у нас высший судья – Бог.

– Женщинам не запрещено обращаться к Божьему суду, – проговорил Добрыня.

Владимир насупился:

– Бог далеко. И кто же будет тогда разбираться в княжеских делах? Неужели мне драться с женой на мечах? Позор-то какой…

Добрыня согласился:

– Никакой суд не возможен. Все знают, что ты Рогнеде причинил много зла. Она на суде это обязательно скажет. Она имеет право на месть.

Владимир вздохнул:

– И что же делать?

– Придется советоваться с боярами, – сказал Добрыня.

– Ну так собери бояр на совет, – раздраженно проговорил Владимир сквозь зубы.

– Прежде чем затевать совет, надо разобраться в деле, – сказал Добрыня.

– И кто будет разбираться?

– Кто же, кроме тебя самого? – пожал плечами Добрыня. – Вот когда разберешься, тогда и с дружиной посоветуешься.

– Но поверит ли мне дружина? – высказал сомнение Владимир.

– Поверит, – проговорил Добрыня и дал совет: – Надо доказать, что Рогнеда действовала не сама по себе, а чьему-то наущению. Кто-то ее подстрекал. Вот этих подстрекателей и надо вывести на чистую воду. Тогда дружине будет понятно, что ты оказался жертвой заговора. Дружина будет на твоей стороне, какое бы ты решение ни принял, – никто не любит предательства.

– Начну, наверно, с Олавы, – сказал Владимир.

– Ее привести к тебе? – спросил