Лев пустыни - Юлия Галанина

Солнце поднималось все выше, и все сильней давило горячей ладонью на макушку.

Удовлетворив свое любопытство, Жаккетта повернулась, и пошла обратно.

Под ножной браслет правой ноги попала малюсенькая колючка. Пришлось остановиться, снять шлепанец и браслет и выдирать ее из кожи.

Жаккетта неустойчиво балансировала на одной ноге, да вдруг так и замерла, держа в руке браслет и шлепанец:

С юга приближался караван.

Плыли над песчаными холмами невозмутимые верблюды. Глядели с них на мир вокруг невозмутимые люди.

Жаккетта так и ахнула: женщины ехали с открытыми лицами, мужчины были закутаны до глаз. Это здесь-то, где женщина без покрывала столпотворение в городе вызовет!

Жаккетта плюнула на браслет и на колючку, быстро надела шлепанец и чуть не бегом припустила в лагерь. От греха подальше. Кто их знает – вдруг джинны. Тут разве разберешь – все не по-людски.

* * *

В жаркую пору боковые стенки шатров приподнимали над землей, чтобы было попрохладнее.

Жаккетта нырнула в свой шатер и заняла наблюдательную позицию, лежа на ковре и подглядывая в образовавшиеся щели.

Караван шел к лагерю.

На охоту шейх выехал не просто так, – видимо, он хотел встретиться именно с этими людьми.

В глазах у Жаккетты зарябило от всех тонов синего – от почти черного до голубого.

Незнакомые люди принялись разбивать рядом с лагерем свою стоянку.

От них просто веяло гордостью и независимостью, – такими прямыми были спины, расправленными плечи, высокого поднятыми головы.

Жилища людей в синем отличались от шатров арабов.

Из деревянных кольев и прутьев они ловко соорудили полукруглые каркасы с низким входом. Покрыли их шкурами, на пол бросили плетеные циновки, сгрузили нехитрые пожитки – и словно всю жизнь здесь прожили.

Женщины захлопотали по хозяйству, сверкая жгучими глазами на загорелых лицах, белыми зубами, серебряными тяжелыми украшениями. Из-под головных повязок на плечи и спину у них спадало множество тугих косичек.

Закрутилась обычная жизнь, повседневные хлопоты.

Жаккетта просто изнывала от любопытства. Оно распирало ее внутри, словно бродящее молодое вино дубовый бочонок:

Ведь мало того, что эти женщины не боялись открывать лица, так еще к тому же на седельных сумах, одежде и рукоятках кинжалов мужчин были изображены кресты всех форм и видов. Кресты?!

В Аквитанском отеле, на очередном вечере, Жаккетта как-то краем уха услышала историю про пресвитера Жана. Этой историей развлекал дам один из кавалеров.

С его слов Жаккетта запомнила, что пресвитер Жан – это христианский король загадочной, страшно далекой страны.

Она находится за морями и пустынями. В той стране собранно много диковинок: люди с одним глазом во лбу, рогатые люди, маленькие и гиганты.

Дворец короля, конечно же, сделан из драгоценных камней, скрепленных золотом. А крыша прозрачная, сплошь топазы и сапфиры.

Князей, графов, герцогов и прочих важных господ этот король и за людей не считает, на побегушках они у него.

И диковинных зверей в его землях видимо-невидимо.

А сколько человек его королевство не искали, – найти не могли, больно уж оно в непроходимом месте спрятано.

И Жаккетта, глядя на кресты, украшающие вещи незнакомых людей, думала: а вдруг это поданные того самого пресвитера Жана? Ведь верблюдов среди диковинок тоже упоминали.

Вот будет здорово: никто из католиков найти пресвитера не смог, а она, Жаккетта, нашла!

Скорее бы уж охотники вернулись, сил никаких нет в неизвестности пребывать!

* * *

– Хабль аль-Лулу, только ты не говори, что имеешь вопрос! – с порога заявил Жаккетте Абдулла, когда ей удалось заманить его в шатер.

– Конечно, нет! – обрадовалась Жаккетта. – Вопрос, еще чего! У меня много вопросов, я тебя насилу дождалась!

– Хабль аль-Лулу! – взвыл Абдулла. – Я целый день пекся на солнце, скакал, не кушал, скоро Господин потребует Абдуллу решать дела! Я даже не отдохнул!

– Всем плохо! – резонно заметила Жаккетта. – Меня вон тоже собака покусала! Я же тебя не на голодный живот спрашиваю. Ешь, пожалуйста, и говори. Кто не дает?

– Сейчас время вечерний молитва! – строго сказал Абдулла. – Я иду к Господину, а потом приду к ты и буду ждать вкусный угощение.

– Не прогадаешь! – пообещала подлизывающаяся Жаккетта.

* * *

Воды для омовений не было, поэтому мужчины осыпали песочком руки, ноги и головы.

Наведя таким образом чистоту, необходимую для общения с Аллахом, они сел на свои коврики, повернулись к загадочной кыбле[36]и, отрешившись от всего, принялись молиться.

Никогда время для Жаккетты не тянулось столь медленно.

* * *

– Кто эти люди? – спросила Жаккетта, не успел Абдулла и куска в рот положить.

Нубиец с невозмутимым видом продолжал жевать.

Только утолив голод и жажду, он ответил:

– Люди, который называют себя свободными. На их языке это звучит как «имошаг». Остальные зовут их туареги, то есть отвергнутые.

– А от чего их отвергли? – удивилась Жаккетта.

– Они живут сами по себе. Они не признают чужой закон, границы. Они не признают лунный летоисчисление. У них все свой, – объяснил Абдулла.

– Так вот почему они совсем не похожи на вас! – воскликнула Жаккетта. – Абдулла, я так думаю, это люди короля Жана.

– Какого короля Жана? – удивился Абдулла.

Жаккетта рассказала ему все, что слышала о пресвитере.

– Нет! – похоронил Абдулла надежды Жаккетты на лавры первооткрывателя загадочного королевства. – Это где-то в другом месте. Туарег живут без власти короля. Каждый племя – сам себе хозяин. А в племени много власти имеют женщины. Они хранят историю своего народа. Говорят, у туарегов женщина даже выбирает мужчину в мужья.

– Вот это да! – ахнула Жаккетта, мигом позабыв про неудачу с пресвитером Жаном. – И мужчины терпят?

– Терпят… – у Абдуллы тоже был удивленный вид, словно он тоже никак не мог понять туарегских мужчин.

Жаккетта, на всякий случай, посмотрела еще раз в щелочку на туарегов. Нет, за лье видать, что гордый народ. На подкаблучников ну ни как не похожи.

Наверное, очень смелые люди – ведь отстоять свое право жить, как считаешь нужным, так тяжело. Не одну войну надо пережить.

– У них женщины были даже вождями, – сказал Абдулла. – И сражались наравне с мужчины.