Симон Петлюра - Виктор Савченко

«для борьбы против Центральной Рады и Каледина», а у границ с УНР стали концентрироваться «красные» войска. Одновременно командующего Украинским фронтом генерала Щербачева и его штаб «красные» комиссары объявили «вне закона».

Уже 6 декабря большевикам (лидер — Евгения Бош) удалось сагитировать солдат 2-го гвардейского корпуса на новый поход с фронта то ли на Киев, то ли на Ростов... Однако восставшие неизвестно против кого солдаты смогли дойти с боями только до станции Шепетовка. Тогда же части Отдельной и 11-й армий под руководством большевика Чудновского также направились с фронта (из района Проскурова) на Шепетовку. Этой группе повезло больше — мятежные солдаты смогли занять Шепетовку и Жмеринку, но развить наступление на Киев уже были не в состоянии. Большинство самодемобилизованных солдат разбежались по домам или «растворились» в украинской провинции. Солдатские группы, которые еще вчера на митингах ратовали за «мировую революцию», в декабре 1917 года превратились в банды мародеров, которые, двигаясь с фронта на восток, грабили и убивали.

В начале декабря солдатская вольница лишилась своего руководящего ядра: по приказу Петлюры и генерала Щербачева были арестованы большевистские ревкомы Румынского и Юго-Западного фронтов, штабы нескольких армий, где «царствовали» большевики. Украинский корпус Скоропадского и отряды «Вольных казаков» достаточно легко разоружили эшелоны «подозрительных» солдат в районе станций Козятин—Белая Церковь.

С 6 декабря 1917 года в Харьков начали просачиваться «красные» отряды из России. Именно Харьков избрал Ленин базой для наступления против «белоказаков»,и «петлюровцев».

10 декабря Петлюра обратился к Крыленко с протестом против арестов украинских солдатских советов. Петлюра ультимативно потребовал в течение 36 часов освободить арестованных украинских военных, в противном случае обещая «ответить на насилие» СНК.

Тогда же до Петлюры дошла перехваченная радиотелеграмма, в которой Крыленко откровенничал: «Вскоре мы будем иметь возможность взяться за этих панов... Перемирие (9 декабря было подписано перемирие с немцами. — B.C.) подписано на целый месяц, а поэтому мы можем взять целую армию и посмотрим, что будут делать такие паны, как Петлюра».

Именно на Петлюру как на «главного врага революции» повсеместно указывали большевики. По их мнению, именно он «решил пропустить казаков на Дон и стал союзником донской контрреволюции», именно он «разоружил советские войска», он и только он «развалил общий фронт, приказав украинцам немедленно двигаться на родину».

После начала крупномасштабной войны войск Советов против донских казаков Центральная Рада автоматически оказалась в союзе с врагами СНК. Несмотря на заявления Центральной Рады о своем «нейтралитете», Петроград обвинил ее в «тайных переговорах» с контрреволюционным генералом Калединым.

В начале декабря 1917 года (очевидно, уже после 5 декабря) обостряется «личный» конфликт Винниченко и Петлюры, который уже через месяц приведет к фатальным последствиям для Украинской республики.

Винниченко считал, что только Петлюра был виновен в опасном конфликте с ленинским СНК и что его отставка с поста военного министра позволит избежать войны между Украинской республикой и Советской Россией. Свою личную неприязнь к Петлюре как к политическому конкуренту Винниченко облекал в политические формы, что приводило к эволюции позиций Винниченко «влево», а позиций Петлюры «вправо» от «генеральной линии» украинской социал-демократии. И это относилось не только к партии эсдеков... Винниченко умел находить общий язык с украинскими эсерами, а Петлюра уже мог Опереться на «самостийныкив» и федералистов. В руководстве республикой стал намечаться личностно-политический разлом...

Винниченко считал необходимым присоединиться к постановлению ЦК партии украинских эсдеков о замене Профессиональной армии народной милицией. Ему идея о ликвидации армии импонировала тем, что ее реализация значительно ослабляла бы позицию Петлюры. Петлюра

же отстаивал сохранение и укрепление регулярных военных частей, ратовал за большую армию, способную сражаться на германском и большевистском фронтах. Именно боеспособная армия обещала Петлюре лидирующее положение в республике.

Петлюра боролся и за сохранение принципа единоначалия в армии, за сохранение в новой украинской армии старых офицеров... Винниченко же и по этому вопросу был против Петлюры. Премьер обвинял своего министра в «антидемократизме», связи с реакционным офицерством, «уступках военщине». Атеиста Винниченко раздражали и многочисленные церковные молебны по случаю государственных торжеств, проводившиеся по личной инициативе Петлюры.

Премьер пытался активно вмешиваться в дела военного министерства, назначать на важные посты своих людей. Но Петлюра, рассматривая такие действия как посягательство на свои функции, стремился не дать Винниченко укрепиться в военном министерстве.

После ликвидации опасности большевистского переворота в Киеве конфликт двух лидеров возродился с новой силой из-за дивизий сердюков, которые формировались под личным контролем Петлюры и Павленко. 20 ноября 1917 года из ряда «украинизованных» частей стали формироваться три профессиональные, элитные дивизии. В этих дивизиях ликвидировались солдатские комитеты, была введена строгая дисциплина, офицерское единоначалие... Петлюра утвердил оригинальный проект формы сердюков, они отличалась от других украинских формирований наличием высоких папах с длинными красными шлыками. Солдаты дивизии получали хороший «харч» и определенную плату за службу...

Это был зародыш новой профессиональной армии, которая могла защитить УНР в будущем. В сердюцкое формирование (как 3-я сердюцкая конная дивизия) были записаны остатки 9-й конной дивизии (уланские, гусарские, драгунские отряды) генерал-майора А. Ревишина. Винниченко видел в сердюцких дивизиях, и особенно в 3-й конной дивизии, реакционную силу, которая способна свергнуть «революционную власть Центральной Рады».

Украинские социалисты не зря подозревали Петлюру в «офицерских симпатиях» и «правом» уклоне. Несколько позже Петлюра, как сообщает В. Шульгин, при посредничестве С. Моркотуна стремился «организовать» многочисленных русских офицеров для защиты Украинской республики. Именно Моркотун свидетельствует о том, что Петлюра готов был в конце 1917 года даже порвать «с большевизмом Винниченко и с австрофильством Грушевского», утверждая, что «имеет только двух врагов — немцев и большевиков и только одного друга — Россию».

Петлюра фактически разрешил выезд с Украины вооруженным российским казакам, офицерам, юнкерам —

«на Дон! К Корнилову! К Каледину!» Владимир Антонов-Овсеенко писал: «Через Полтаву и дальше на Лозовую шло густое движение казачьих эшелонов... Надо было во что бы то ни стало преградить поскорее этот поток».

Более того, Петлюра взял на себя функции министра иностранных дел и вел тайные телефонные переговоры с генералом Калединым и добился от него разрешения на переезд «украинизованых» частей с Дона на Украину.

Винниченко через контролируемую им киевскую «Робитнычу газэту» («Рабочую газету»), начал компанию против сердюцких дивизий, которая прежде всего метила в Петлюру. Эта газета сравнивала сердюков с «белой гвардией», писала, что образование подобных дивизий — «затея буржуазных кругов общества или их прихвостней, и поэтому вся демократия должна объявить этим буржуазным намерениям самую решительную борьбу».