Империя тюрков. Великая цивилизация - Рустан Рахманалиев

Государственный строй, административная структура и военная организация Османской империи в XVI в. получили отражение в законодательстве Сулеймана I.

Султан распоряжался всеми доходами империи и ее вооруженными силами. При посредстве великого визиря и главы мусульманского духовенства – шейх-уль-ислама, – которые совместно с другими высшими светскими и духовными сановниками составляли диван, он управлял страной.

Вся территория Османской империи была разделена на провинции, или наместничества (эялеты). Во главе эялетов стояли назначаемые султаном наместники – бейлер-беи, – которые держали в своем подчинении всех ленных владетелей данной провинции с их феодальным ополчением. На войну они были обязаны выступать лично, возглавляя эти войска. Каждый эялет делился на области, называемые санджаками. Во главе санджака стоял санджак-бей, но только в пределах своей области. Он был подчинен бейлер-бею. Феодальное ополчение, поставляемое держателями ленов, представляло собой в XVI в. основную военную силу империи. При Сулеймане численность феодального ополчения достигала 200 тыс. человек.

Главным представителем гражданской администрации в провинции являлся кадий, который ведал всеми гражданскими и судебными делами в подведомственном ему округе, называвшемся «каза». Границы казы, по-видимому, совпадали с границей санджака. Поэтому кадий и санджак-бей должны были действовать согласованно. Однако кадии назначались по султанскому указу и подчинялись непосредственно Стамбулу.

Янычарское войско состояло на казенном жаловании. Это войско, численность которого в середине XVI в. достигала 40 тыс. человек, было серьезной ударной силой в турецких завоеваниях, особо важное значение оно имело в качестве гарнизонной охраны в важнейших городах и крепостях империи, прежде всего на Балканском полуострове и в арабских странах, где всегда существовала опасность народного возмущения против турецкого правления.

С середины XV в. и особенно в XVI в. турецкие султаны уделяли большое внимание созданию собственного морского флота. Используя венецианских и других иноземных специалистов, они создали значительный галерный и парусный флот, который постоянными корсарскими налетами подрывал нормальную торговлю в Средиземном море и был серьезным противником венецианских и испанских морских сил.

Внутренняя военно-политическая организация государства, отвечавшая в первую очередь задачам содержания огромной военной машины, с помощью которой осуществлялись завоевания в интересах класса турецких феодалов, делала Османскую империю единственной подлинно военной державой средневековья.

К концу XVI в., в то время, когда в Европе начали складываться сильные централизованные государства, в обширной и многоплеменной Османской империи внутренние экономические и политические связи не только не укреплялись, но, наоборот, стали ослабевать. Антифеодальные движения крестьянства и борьба нетурецких народов за свое освобождение отражали непримиримые внутренние противоречия, преодолеть которые султанская власть была не в состоянии. Консолидации Империи мешало также то обстоятельство, что центральная область – отсталая в экономическом отношении Анатолия – не стала и не могла стать для покоренных народов центром экономического и политического притяжения.

По мере развития товарно-денежных отношений увеличивалась заинтересованность феодалов в повышении доходности своих военно-ленных владений. Они стали самовольно превращать эти условные владения в свою собственность. Военные ленники начали уклоняться от обязанности содержать для султана отряды и от участия в военных походах, стали присваивать доходы от ленных владений. Одновременно с этим началась борьба между отдельными феодальными группировками за обладание землей, за ее концентрацию. Как писал современник, «между ними есть люди, имеющие по 20–30 и даже по 40–50 зеаметов и тимаров, плоды которых они пожирают». Это привело к тому, что государственная собственность на землю стала ослабевать и постепенно утрачивать свое значение, а военно-ленная система – разлагаться.

Столетия войн вселяли в османов единство цели, давали им богатства не только в виде военной добычи, но и территорий для оседлой жизни. Теперь таких отдушин, таких наград осталось совсем немного. За неимением врага, которого можно было бы грабить (Империя исчерпала способность к дальнейшим территориальным завоеваниям в Европе), люди стали грабить друг друга; в отсутствие земли они толпами устремлялись в города или же сеяли беспорядки в сельской местности.

Усиливался феодальный сепаратизм. В конце XVI в. появились несомненные признаки ослабления султанской власти.

Для достижения прошлых вершин требовалось обладать энергией и умом. Но Империя больше уже не располагала правительством, составленным из элиты, обученной и отобранной ее правителем на основании принципов заслуг и квалификации.

К изменениям в структуре государственного управления добавились разнообразные составляющие упадка османов, явившиеся определенным фундаментальным фактором социального и экономического развала. Первым из них был чрезмерный прирост населения в районе культивируемых земель. Вторым был рост цен, последовавший за притоком испано-американского золота из Нового Света. Это привело к обесцениванию серебряной турецкой монеты и к высокому уровню инфляции – обычному в то время явлению в значительной части средиземноморской Европы.

Обесценивание денег продолжалось до отметки, по достижении которой посол Испании в Стамбуле мог с полным основанием сообщить Филиппу II: «Империя настолько бедна и настолько истощена, что единственные монеты, имеющиеся сейчас в обращении, это асперсы, сделанные целиком из железа».

К концу века, в условиях продолжающегося кризиса, Империя действительно стала настолько слабой экономически, что была почти полным банкротом, часто неспособным содержать собственные вооруженные силы, и в обстановке широкого недовольства падающим авторитетом центральной власти неспособной держать под контролем демонстрации, восстания и беспорядки.