Верность Отчизне. Ищущий боя - Иван Кожедуб

Итак, все наше отделение летает на боевых самолетах «И-16». К концу подходят полеты по кругу. Каждый курсант уже чувствует себя в «И-16» вполне уверенно. Хорошо летают ребята!

За последнее время не узнать и Петракова. Он подружился с теорией: на практике убедился, что она необходима.

И все мы удивлялись: почему же нам все чаще и чаще напоминают о том, что самый сложный элемент полета — посадка, что в самолете ни на долю секунды нельзя ослаблять внимания? Ведь все идет так гладко.

Да, все шло гладко, и у нас даже появилась некоторая самоуверенность. Но я от нее избавился скоро. Случилось это так.

Выполняя полет по кругу, я заходил на посадку и думал только о ней. Недаром нам внушали: «Взлетая, думай только о взлете, а идя на посадку, думай только о посадке. Чуть отвлечешься, может произойти авария». Приземляюсь: все идет хорошо. Я очень доволен. Но в самом конце пробега я отвлек внимание от ориентира, по которому выдерживал направление, и посмотрел в сторону — на старт.

Самолет стал разворачиваться влево и крениться на правое крыло, задевая землю его концом. Я попытался исправить ошибку, но поздно. Рулю, посматривая на плоскость. Как будто все в порядке. Но на душе скверно. Стыдно будет смотреть в глаза инструктору.

Вылез из кабины медленно. Не снимая шлема и парашюта, встал около самолета. Курсанты окружили машину и вместе с инструктором осматривали крыло. Тачкин обернулся и, окинув меня холодным взглядом, сказал негромко, но так, что всем было слышно:

— Пора, кажется, запомнить: вы не имеете права ослаблять внимание с той секунды, как сядете в самолет, и до того, как из него не вылезете! Самолет не терпит небрежного отношения к себе, ротозейства. А «И-16» в особенности… Да ведь вы чуть самолет не сломали!

Товарищи поглядывают то на Тачкина, то на меня. Знаю, как им за меня неловко, и чувство вины растет. Так бы, кажется, и убежал куда глаза глядят!

Долго я не мог успокоиться, не мог простить себе ошибки. И с той поры я с неослабным вниманием слежу за своими действиями до последней секунды пробега.

После полетов по кругу мы приступили к выполнению фигур пилотажа в зоне на боевом самолете. Вот когда мы поняли, как необходима быстрота действий; вот когда мы по-настоящему испытали, что такое перегрузки и как нужны физическая выносливость и закалка.

Техника пилотирования нужна для маневра, для того, чтобы навести на противника оружие. Решающий момент в воздушном бою — открытие огня. И от умения летчика метко поражать цель зависит исход боя. Но прежде чем приступить к стрельбе в воздухе, необходимо пройти тренировку на земле.

— Если отстаешь в технике пилотирования — не сможешь навести самолет на врага, — часто говорил Тачкин. — Если отстаешь в технике прицеливания — не поразишь врага. В этом тесная взаимосвязь.

Выходим на небольшой учебный полигон. Впервые выполняем упражнения по стрельбе из пулеметов. Я почти уверен, что уложил в щит все пули — ведь глазомер у меня неплохой. Дежурный сообщает результаты. Оказывается, я промазал. Я разочарован и пристыжен: в цель не попадаю. Какой же из меня выйдет истребитель!

Стою, опустив голову. Слышу голос Тачкина:

— Не все курсанты сегодня стреляли хорошо. Но унывать нечего. Кожедуб, это к вам относится!

Подтягиваюсь. Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с инструктором. Добродушно посмотрев на меня, он продолжает серьезным тоном:

— Когда Валерий Павлович Чкалов стал служить в воинской части, он уже блестяще пилотировал. Но вначале Чкалов стрелял неважно. Он откровенно и прямо сказал об этом командиру части и начал упорно тренироваться. Валерий Павлович достиг замечательных результатов: вышел на первое место по всем видам стрельбы. Упорной и постоянной тренировкой можно всего достичь.

И я стал упорно тренироваться и добился хороших показателей стрельбы. Для меня это было очень важно: день выпуска приближался и, конечно, каждому курсанту хотелось получить хорошие отметки по стрельбе, чтобы в строевой части не уронить честь училища.

Мы только и говорили о том, в какой полк нас пошлют — к западной ли границе, на восток ли. И чем сложнее становилась международная обстановка, тем больше мы старались отлично овладеть боевой техникой и оружием, готовили себя себя физически и морально. Чувство ответственности росло от одного сознания, что мы в рядах Красной Армии, что скоро с воздуха будем охранять наши границы.