Мисс Бирма - Чармен Крейг

– А где папочка? – как-то утром спросила Грейс, когда они, стоя на вершине горы, собирались спускаться вниз.

Грейс глазела на небольшую речку, которая змеилась в долине, прокладывая себе путь обратно к Билину, – с тоской человека, не понимающего, что именно ищет, но знающего, что именно это он потерял.

Джонни укоризненно глянул на сестру, и бедняжка уже готова была разрыдаться, но тут перед ними вспорхнула и полетела к востоку стайка попугаев, унося мысли детей в туманные дали по ту сторону горя.

Пока они шли, стремясь к далекой цели, тела их не подводили. Но как только добрались до Киоваинга, с его европейскими кирпичными и деревянными домами и тиковыми плантациями, раскинувшимися до далекой пагоды, все тут же обессилели и расхворались.

Карен, управляющий плантацией, – его все звали Лесной Губернатор – жил с женой и двумя сыновьями-подростками на вершине холма, над тиковым лесом. Он встретил их с искренним гостеприимством, выделил им комнату, накормил горячим супом, но вот его жена, явно сбитая с толку, подозрительно рассматривала мамин шелковый саронг, порванный и грязный.

– Где вы взяли такую ткань? – спросила она.

Смущенный Лесной Губернатор мягко пожурил жену:

– Разве ты не знаешь, что это жена Со Бенциона? Он невероятно богатый человек! Самый богатый человек в Бирме!

– Ну, не самый, – пробормотала мама, и Луиза вдруг застыдилась их богатства.

Младшие слегли с дизентерией, а Луиза, помимо дизентерии, маялась еще и малярией. Из своей комнаты они не выходили, и Луизу не покидало чувство, что они прячутся от жены хозяина, которая, в отличие от своего мужа и улыбчивых сыновей, ни разу не зашла к ним и не предложила помощи. Мама и Хта Хта все эти дни почти не спали, в какой-то момент они откровенно опасались за жизнь Грейси. Хта Хта то и дело принималась рыдать, причитая, как там ее бедный брат, выжил ли он в боях под Инсейном. Даже мама сделалась раздражительной и вспыльчивой.

– Не забывайте, что я говорила вам насчет шума! – резко бросила она, когда Луиза и Джонни затеяли перепалку.

– Но я задыхаюсь! – возмутился Джонни, спертый воздух в комнате действительно провонял болезнью.

– Неважно, – оборвала мама.

Она пытается придумать, что им делать дальше, догадывалась Луиза, борется с отчаянием от своего бессилия.

Однажды ночью их разбудили крики хозяйской жены, обвинявшей мужа в том, что тот грешник. «Сатана привел ее разрушить наш дом!» – орала она. Дети затихли, вслушиваясь в злые слова. Лишь маленькая Молли, будто она все поняла, испуганно расплакалась, и даже мамина грудь не могла ее успокоить.

– Не волнуйтесь, дети, – шептала в темноте мама. – Между мужем и женой такое иногда случается.

Утром мама разбудила их рано. Луиза отметила, что держится она с каким-то особенным достоинством, даже слегка горделиво – подвела брови, напудрилась рисовой мукой, саронг выстиран и заштопан. Даже к ее блузке вернулся первоначальный розовый цвет. Мама вывела их из спящего дома, и какое-то время они просто стояли на вершине холма, пробуждаясь вместе с новым днем и любуясь деревенскими хижинами, рассыпанными внизу. Сонная река огибала очаровательную деревушку, которая безмятежно устроилась в тумане, прорастая между рядами тонких, пока еще голых тиковых деревьев.

– С первыми муссонными дождями, – сказала мама, – появляется новая листва. А вскоре деревья начинают цвести и давать плоды.

– Их можно есть, мам? – спросил Джонни.

– Лучше не надо. – И добавила с печалью: – Делайте только то, что вам скажут, пока я не вернусь.

Луиза с трудом сдержала рвущиеся наружу вопросы. Куда мама уезжает? И почему без них? И с ней все будет в порядке? А с ними?

– Вы уже почти поправились, – говорила мама. – А Билин опять заняли карены. – Она замолчала, а когда заговорила вновь, голос ее горестно дрогнул. – В этом доме для меня нет места.

Она рассказала, что успела захватить из дома некоторые украшения, в том числе чудесные серьги со звездчатыми сапфирами, она продаст их в Билине, чтобы они могли начать новую жизнь. Она скоро вернется, и им не придется возвращаться в Билин пешком, об этом она позаботится. А пока за ними присмотрит Хта Хта, чтобы их никто не обижал.

– А почему ты не можешь попросить их помочь нам еще чуть-чуть? – спросил Джонни. – Разве не лучше просить милостыню?

– Нет, если человек может сам помочь себе, – возразила мама. – Мы не можем вечно зависеть от других, и не должны.

– А как же папа найдет нас, если ты там, а мы здесь? – вырвалось у Луизы, и в маминых глазах мелькнула боль.

– Он узнает, что мы у друзей. Не тревожься.

Вскоре за мамой зашли крестьяне, собиравшиеся в Билин. Луиза, на которую опять напала невыразимая слабость, стояла с братом и сестрами на крыльце дома Лесного Губернатора и смотрела, как мама уходит.

Как она, грациозная и беззащитная, в нежно-розовой блузке, с высоко поднятой головой, исчезает среди деревьев.