Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

Однако их взаимные любования и ласки вскоре прервались слышимой вознёй за дверью её квартиры.

— «Ну, ладно! Мне пора! А то родители уже волнуются! Пока!» — последний раз чмокнула Платона в губы Любаша, отстраняясь от него и вытаскивая свои шаловливые ручонки из-под его рубашки, быстро застёгивая кофточку и запахивая полы пальто.

— «Пока! Завтра мне надо позаниматься! Давай созвонимся вечером в воскресенье!» — помахал он ей рукой, спускаясь на ступеньку.

— «Хорошо! Звони! Только встретимся в понедельник!» — послала она Платону уже спускавшемуся по лестнице, воздушный поцелуй.

— Эх! А как же быть тогда с Новым годом?! Я ведь обещал Пановым в этот раз встретить его у них дома, и уже деньги сдал?! — вдруг вспомнил Платон свою давнюю договорённость с Пановыми, Поповым и Петровым.

— Ладно! Сначала встречу у них, а потом с Любашей! Тарасовы наверняка тоже уже спланировали Новый год встречать без меня?! — сам перед собою оправдывался Кочет.

Всё воскресенье Платон пытался заниматься, но Любаша Тарасова не выходила у него из головы. И он снова стал анализировать создавшуюся ситуацию.

— У нас с Любашей явно любовь и взаимная страсть с первого взгляда! Мы уже готовы отдаться друг другу и вместе жить! То есть, получается, что чтобы вместе жить, мне надо жениться на ней?! А как тогда быть с учёбой? Нет! Жениться мне всё равно ещё рано! А как же без женитьбы? Быть любовниками? Но это не может долго продолжаться! К тому же я хотел, чтобы и моя жена тоже бы имела образование, и лучше высшее!? Так что получается, что с Любашей нам лучше расстаться, пока мы не согрешили и не загнали бы себя в угол! — решил Кочет, снова наступив своей песне на горло.

А решив это, он взял себя в руки и сел за занятия, настроившись с Любашей не встречаться и ей не звонить.

Но в понедельник Платон, как назло, а может по наводке Любаши, на своём этаже встретил её брата Валерия, впервые и первым поздоровавшимся с Кочетом, одарив его весьма приветливой и даже гордой улыбкой.

— Значит, Любаша всё ему рассказала! И он явно очень доволен этим фактом, так как много слышал обо мне — недаром у нас с их цехом одна объединённая футбольная команда!? А раз рассказала брату, то и родителям она тоже рассказала! Значит, она сильно влюбилась в меня! Да и я-то как?! Ну и дела!? А как быть? Нет! Как я задумал, так тому и быть! — терзался Кочет, оставшись верным своему принятому решению.

— «Привет, Валер! А ты можешь передать Любаше, что у меня сейчас начинается сессия и мне надо сдать много зачётов и экзаменов? И я пока не смогу с ней встречаться!» — быстро сориентировался и сразу выпалил Кочет.

— «Конечно, передам! А что ты сам ей не позвонишь и не скажешь об этом?!» — удивился всему сказанному Валерий.

— «Да я боюсь, что не устою перед ней!?».

— «А-а!? — расплылся он в широкой и счастливой улыбке — Конечно передам! Сдавай спокойно!».

Поэтому в понедельник Платон не позвонил Любе, и она ему тоже. То же самое произошло и во вторник 31 декабря, тем более все были заняты подготовкой к семейной встречи Нового, 1969 года.

В этот последний день уходящего 1968 года большой радостью для советских людей явилось сообщение, что совершил первый испытательный полёт сверхзвуковой пассажирский авиалайнер Ту-144.

— «А мы опять впереди всей планеты!» — поделился радостью с сыном Пётр Петрович.

А вечером под самый Новый год сосед по даче Бронислав Иванович Котов позвонил ему и в Реутово с поздравлениями всем Кочетам, сообщив им, что их семья получила новую квартиру в Свиблово на проезде Серебрякова, в которую они уже переехали.

Но Платон эту новость узнал уже в 1969 году, встречая его в большой молодёжной компании в семье Пановых.

Среди знакомых Платона, кроме хозяев Валерия и Нины, оказались его друзья Петров и Попов, и подруга хозяйки, всё ещё мечтавшая о Платоне, Галя Терехова.

Остальная же молодёжь, и юноши и девушки, Платону была неизвестна.

Это коснулось и других друзей и подруг Пановых, единственных знавших всех. Поэтому поначалу в их компании и царила некоторая напряжённость. Но после выпитого, съеденного и станцованного, обстановка разрядилась. Постепенно молодёжь перезнакомилась и стала вести себя непринуждённей. Однако вскоре все дружно отметили, что, не смотря на обилие выпитого, никто в их компании пьяным не был.

А насытившийся закусками Кочет даже продемонстрировал новым знакомым своё открытие, когда рюмку водки он тут же запивал любым вином, а его — тут же минеральной водой или соком, не закусывая, после чего не пьянел и имел нормальное вкусовое ощущение. Его примеру последовали и некоторые другие, согласившись с наблюдением Платона.

— Это, видимо, связано с тем, что вначале все держали себя в руках, мало выпивая и хорошо поев?! А потом новый хмель уже не брал, хорошо закусивших гостей?! — на себе проверив и поняв, решил естествоиспытатель.

Но для себя в этой компании Платон никого не выбрал, танцуя со всеми подряд девушками по очереди. Ведь Любаша Тарасова никак не выходила из его сознания и сердца.

Однако Галя Терехова воспользовалась Белым танцем, чтобы выказать Кочету всё ещё сохраняющуюся к нему свою симпатию. И Платон поддержал разговор с временной партнёршей, опять сделав упор на свою чрезмерную занятость учёбой.

Но кроме стола и танцев молодёжь вела и некоторые умные разговоры, просвещая друг друга в разных сферах.

Однако Платон остался к ним индифферентным, не желая выпендриваться перед незнакомым людьми. Он лишь молча следил, чтобы возникающие споры не переходили за рамки приличия и кто-нибудь не пытался бы здесь стать интеллектуальным лидером хотя бы на одну новогоднюю ночь. И это удавалось ему, когда он своим в узком кругу авторитетным и аргументированным комментарием прерывал спор, ставя в нём точку или многоточие, откладывая его решение на более трезвое время.

В этом его поддержали Геннадий с Валерием, своими комментариями и отношением к другу, демонстрируя всем его незыблемый авторитет. Да и желающих в этот новогодний вечер попытаться забраться на Голгофу к их счастью не оказалось.

Расходились все под утро, сытые и весьма довольные такой неожиданно приятной, культурной и тёплой встречей Нового года.

— «Платон! А тебе отдельное спасибо! Я всё время, как хозяйка, чувствовала твою незримую поддержку! Ты, как тайный кардинал, всё время держал руку на пульсе вечера, не давая ему скатиться в дрязги