Край - Гэ Фэй

В год моего возвращения в Майцунь Пуговке исполнилось тридцать семь лет. Она перебралась на чердак на заднем дворе Финикового сада, где когда-то жила моя мать. Ее комната находилась рядом с кабинетом отца. После нескольких мелких ремонтов балки на чердаке приподняли, а оконные переплеты заменили на новые, деревянные, так что дом уже не был прежним.

Однажды утром, звеня колокольчиком, в деревню пришел коробейник. Он принес на коромысле целую кучу всяких товаров: ветряные колокольчики разных цветов, глиняные свистульки, игрушечные бамбуковые змейки. Его появление сразу же привлекло внимание игравших неподалеку детей, да и деревенские женщины пошли к торговцу за шелковыми нитками, иголками, пуговицами.

Коробейник расположился со своими товарами среди сухих деревьев у канала и ударил в гонг. Казалось, торговля его мало волновала – он, словно мастер фэншуй[27], осматривал деревню.

В это время Дуцзюань сидела на пороге и ощипывала курицу. Жена шепнула мне, что этот тучный человек был подпольщиком.

– Коммунистом? – переспросил я.

– Нет, членом подпольной партии.

– А что это за подпольная партия?

– Ты столько лет провел вне дома и даже не слыхал о подпольной партии? Давай расскажу! Это банда, которая прячется в норах под землей. Ребята в деревенской чайной называют ее Новой Четвертой Армией, но на самом деле это подпольная партия. Они как совы: днем спят в своих норах, а ночью выходят на охоту, – тихо пояснила Дуцзюань. Она подняла на меня глаза, а потом продолжила: – Я сама до всего этого додумалась! Может, это и не так, но они приходят в деревню каждую весну, чтобы собрать с нас дань зерном.

В этот момент я увидел, что в нашу сторону идет Пуговка. В руках она вертела разноцветные мотки ниток, которые только что купила у коробейника.

– И как они это делают? – спросил я у Дуцзюань.

– Староста Сун ходит от дома к дому и собирает зерно.

– Кто такой староста Сун?

– Прокаженный Сун.

К нам подошла Пуговка. Она повесила мотки на бамбуковый крючок на крыльце, чтобы нитки просохли на солнце, и уже направилась на задний двор, когда Дуцзюань окликнула ее.

Пуговка стала совсем другой. Когда я вновь увидел ее в Финиковом саду, я не узнал ее: волосы собраны в высокий пучок, а тонкое лицо раскраснелось от ветра. Дуцзюань остановила Пуговку, но не могла придумать, что сказать ей, поэтому на некоторое время между женщинами повисло неловкое молчание.

День проходил за днем, коробейник появлялся и исчезал, время летело мимо меня, как утекает вода сквозь пальцы, и не успевал я оглянуться, как снова и снова сыпал снег. В тот год снегопады были очень обильными – таких я никогда прежде не видел. Снег засыпал все кусты вдоль канала, и несколько дней серо-желтые облака висели так низко, что дым из труб не мог рассеяться, и он, словно одеяло, накрыл черепичные крыши деревенских домов.

Такие дни мы с Дуцзюань проводили в молчании, не зная, о чем нам говорить. В комнате стояли две печки, но мы все равно мерзли. Люди в деревне редко ходили друг к другу в гости и держались из последних сил, ожидая ясной погоды.

Несколько лет назад Дуцзюань говорила, что хочет ребенка, но в эту зиму она, похоже, потеряла всякую надежду. Я не раз видел, как она, обнаженная, стоит перед зеркалом, осматривая свой живот, потерявший былую упругость, и поглаживает обвисшую грудь. Когда она ходила к каналу, чтобы помыть овощи, то подолгу смотрела на детей, игравших на берегу. Однажды она раздобыла какие-то снадобья, но травы не оказали никакого эффекта, кроме того, что ее тело становилось то холодным, то горячим.

Как-то раз среди ночи Дуцзюань разбудила меня.

– Тебе лучше перебраться к Пуговке, – заявила она.

Я смотрел на снег, падавший сквозь трещины в потолке, и как будто все еще находился на грани сна и реальности.

– В любом случае, тебе не привыкать спать с ней, – продолжала Дуцзюань. – Заведешь хотя бы одного ребенка, пока она еще молода, а то скоро ее дерево перестанет плодоносить.

Весной я переехал жить к Пуговке на задний двор. Осенью, когда в воздухе разливается аромат фиников, Пуговка должна была разрешиться от бремени. Коробейник снова появился в Майцуни. Дуцзюань, услышав звон колокольчика, догнала торговца на краю деревни, возле погреба для сладкого картофеля. Она купила две маленьких курточки и брючки, пару тапочек с вышитыми на них мордами тигров и шапочку из кроличьего меха.

И вот наступил день, когда из комнаты Пуговки стали доноситься душераздирающие крики. Эти вопли насторожили соседей. Повитуха пришла и на цыпочках ушла, младенец должен был появиться на свет в день Праздника хризантем[28]. Дуцзюань еще раз поменяла пропитанную по́том простыню под Пуговкой, и наконец та после мучительных схваток родила мертвого ребенка.

Месяц спустя, Пуговка, никому ничего не сказав, покинула Финиковый сад. Хлопок на полях уже созрел, а во дворе повсюду витал кисловатый запах фиников, и тихий уход Пуговки почти совпал с тем временем года, когда она впервые появилась на пороге нашего дома.

Вечером, накануне своего ухода, Пуговка наполнила водой бак, подмела весь дом и даже промыла рис, который собиралась готовить на следующий день. Утром Дуцзюань вспомнила, что солому в матрасе пора заменить на новую, и пошла на задний двор звать Пуговку, крикнула несколько раз, но никто не ответил. Дуцзюань поднялась на чердак – там было пусто. На столе лежал носовой платок, в который были завернуты скопленные за долгие годы восемь или девять серебряных юаней. Дуцзюань сразу все поняла. От нахлынувших чувств, которые эти женщины испытывали друг к другу, но не знали, как выразить, Дуцзюань громко разрыдалась, вцепившись в дверной косяк, – ведь они с Пуговкой столько лет были опорой друг для друга.

1949 год

После того как Пуговка покинула Финиковый сад, несколько лет о ней не было ничего известно. Дуцзюань часто спрашивала о ней у проходивших через деревню ремесленников. Лодочники с канала приносили разные слухи, но точно никто не знал, куда она исчезла.

Пуговка вернулась в Майцунь весной 1949 года. Она тихо появилась на рассвете в сопровождении странствующего каменщика и остановилась вместе с ним в глинобитной хижине на западной окраине деревни. Эта несчастная, трудолюбивая женщина привела с собой сынишку лет трех, а еще она узнала способ выращивания помидоров и рассказала о