Сыновья - Перл С. Бак

его грозно сверкали из-под бровей, и всем солдатам было хорошо известно, что, несмотря на свое доброе сердце, их начальник не побоится убить человека. И среди молодых солдат пробегал восхищенный ропот, потому что в те дни Ван Тигр и вправду был для них героем, и они кричали: «Слава Тигру, Чернобровому Тигру!» Так они шли вперед и останавливались на отдых, и каждый был послушен Вану Тигру, а если и не был, то искусно это скрывал.

Много было причин, почему Ван Тигр избрал себе земли недалеко от своей родины, и одна из них была та, что здесь он будет близко от братьев, и они будут оказывать ему помощь серебром, пока он сам не обложит население налогами, и нечего будет опасаться, что его посланных ограбят по дороге. Кроме того, если бы он встретил неожиданный и сильный отпор, что может случиться с каждым, если небо лишит его покровительства, он мог бы укрыться у родных, а семья его настолько знатна и богата, что он был бы в безопасности. Потому-то он неуклонно подвигался к тому городу, где жили его братья.

Накануне того дня, когда они завидели городские стены, Ван Тигр рассердился на своих людей за то, что они отстают на переходах, а вечером, когда он приказал выступать в поход, они поднялись неохотно; Ван Тигр слышал, как некоторые из них ворчали и жаловались, а один солдат сказал:

– Что же, найдутся вещи и получше славы, и я не знаю, хорошо ли мы сделали, что пошли за таким сумасбродам.

А другой прибавил:

– Пусть мы не ели бы досыта, зато высыпались бы вволю, и ноги у нас не были бы стерты до самых костей.

Правда, все они очень устали и отвыкли от долгих переходов, потому что в последние годы старый генерал обленился, привык к легкой жизни, и его распущенность передалась всей армии. Ван Тигр хорошо знал, как непостоянны невежественные люди, и в душе проклинал их за то, что они начали жаловаться теперь, когда намеченная им провинция близко. Он забыл, что если сам он был рад Северу и тому, что снова можно было покупать крутой печеный хлеб и нюхать добрый крепкий чеснок, то для людей все это было еще чужое. В полночь, когда они отдыхали под можжевеловым деревом, верный человек сказал ему:

– Нужно дать им отдохнуть дня три, угостить их и раздать понемногу серебра в награду.

Ван Тигр вскочил и крикнул:

– Покажи мне, кто это говорит об отдыхе, и я всажу ему заряд в спину!

Но человек с заячьей губой отвел его в сторону и зашептал миролюбиво:

– Нет, нет, господин мой, не говори так. Перестань гневаться. Твои солдаты сердцем – сущие дети, и ты не поверишь, какая у них явится сила, если впереди их будет ждать какая-нибудь маленькая радость, хотя бы даже такая пустячная награда, как добрый кусок мяса, кувшин молодого вина или день отдыха и игра в кости. Они просты сердцем, их легко обрадовать и нетрудно огорчить. Глаза души у них закрыты, а твои открыты, Господин мой, и видят дальше, чем на день вперед.

Человек с заячьей губой стоял в полосе слабого лунного света, потому что за время их похода народилась новая луна, и теперь снова было полнолуние, и в этом свете он казался особенно безобразным. Но Ван Тигр испытал его не раз и знал, что он человек разумный и надежный, и уже не замечал его раздвоенной губы, видел только его доброе, простое, загорелое лицо и преданные глаза – и верил ему. Да, Ван Тигр верил этому человеку, хотя и не знал, кто он такой, потому что тот никогда ничего о себе не рассказывал и, если очень настаивали, говорил только:

– Я родом издалека, и если бы даже я тебе сказал, как называется то место, ты все равно его не знаешь, – это очень далеко.

Ходили, однако, слухи, что он совершил преступление. Говорили, что у него была красивая жена, молоденькая женщина, которая не переносила его вида, и она завела себе любовника, а муж застал их вместе и убил. Так это было или нет, никто не знал, но верно было то, что он сразу привязался к Вану Тигру, и не было для этого другой причины, кроме того, что молодой человек был так горяч и красив, что его красота казалась каким-то чудом бедному уроду. И Ван Тигр чувствовал, что этот человек его любит, и ценил его выше всех других, потому что он пошел за ним не ради выгоды и не ради почестей, но ради этой необыкновенной любви, которая не требовала ничего, только бы быть рядом с Ваном Тигром. Ван Тигр полагался на его преданность и всегда прислушивался к его словам. И теперь Ван Тигр понял, что человек с заячьей губой опять прав; он подошел к усталым людям, которые, растянувшись, молча лежали в тени можжевеловых деревьев, и сказал гораздо ласковей обычного:

– Братья, мы совсем близко от моего родного города и от той деревни, где я родился, и в этих местах мне знакомы все пути и перепутья. Вы были отважны и неутомимы в эти тяжелые дни и ночи, и теперь я готовлю вам награду. Я поведу вас в деревни по соседству с моей родной деревушкой, но только не в нее, потому что там живут мои родные, и я не хочу их обижать. Я куплю и прикажу заколоть быков и свиней и зажарить гусей и уток, и вы наедитесь досыта. И вино у вас тоже будет; лучшее вино в стране делают здесь, – это крепкое, светлое вино и быстро опьяняет. И каждый из вас получит в награду по три серебряных монеты.

Тогда люди приободрились, встали и, смеясь, вскинули ружья на плечи, и в эту же мочь они дошли до города и миновали его, и Ван Тигр повел их в деревни, расположенные за его родной деревушкой. Там он остановился, выбрал четыре деревни и разместил в них солдат на постой. Но при этом он не так надменно держал себя, как другие генералы. Нет, на рассвете сам ходил от деревни к деревне, когда только еще начинали разводить огонь в печах, готовя завтрак, и дым крался из открытых дверей, разыскивал деревенских старшин и говорил им вежливо:

– Я заплачу за все серебром, и никто из моих людей не посмотрит на женщину, если она не свободна. Вы должны взять на постой двадцать пять человек.

Но несмотря на