Дельта чувств - Виктор Иванович Миронов

Глава – 11

Иной дарит щедро, и ему ещё прибавляется; а другой бережлив, и, однако же беднеет. Благотворительная душа будет насыщена, и кто напоит других, тот и сам напоен будет. На голове продающего – благословение. Притчи Тин_ниТ.

Был полдень, когда жрецы храма Мелькарта определили отношение священного быка – животного его повторения, к жителю горизонта – «Мильку». Было совершено возлияние крови-души священного быка в яму-чрево, на живую плоть мальчика. Эта тайная ритуальная формула занимала весь мир и касалась непосредственно претендента на вознесение солнцу. Тайная формула была притчей в язы цех и у маленьких людей, и у знати: народ не мог не коснуться повторного отношения Милька к солнцу. Мы смело можем предполагать от них интереса к обряду, охватывающего пространство, не говоря уж о том, что общее для всех это пространство заставляло выслушивать такие новости с известным волнением.

Итак, храм – Обиталище Солнца – обиталище того, кто утром Мильк, в полдень Мелькарт, а вечером Баал Хаммон: того, кто открывает глаза и родится свет, кто закрывает глаза и родится тьма: того, кто считал своей супругой Тиннит – луну, украшающую тьму. Итак, храм красный, осиянный двумя бронзовыми столпами, что стояли на изголовье великого входа, увенчивался цветами лилий, кувшинами вина, пирогами, чашами с мёдом, птицей и всяческими плодами.

В этот полдень иерофанты Мелькарта, по обычаю с обритыми головами, в белых мантиях, курили смолкой перед живым повторением Бога: Великим Быком – быком с золотым затылком, лирообразными рогами и могучими ядрами. Он стоял во дворе храма, который совершенно не походил на другие красные храмы Мелькарта ни видом, ни общими очертаниями. Всё святилище блестело и сверкало золотом Солнца, отчего у всех мистов слезились глаза, а чужестранцы, спасаясь от этого сияния, накидывали на голову башлыки и плащи. Кровли его обводных стен были из золота, золотые лучи сыпались, отлетали в виде животных, которыми храм был наполнен. Всё здесь сверкало позолоченным знаком Солнца, будь то крылатый диск или зубчатое колесо, что красуется или золотым шаром, или золотым яблоком, а то и спиральным щитом целомудрия или пастушеским посохом. Тут был храм зажмуренных глаз.

Тысячелетний храм он был и по своему духу. Здесь процветала премудрая учёность, которая касалась измерения и строения чисто воображаемых правильных трёхмерных тел и определяющих их плоскостей, которые, пересекаясь под равными углами, образуют чистые линии и сходятся в одной точке треугольника, не имеющего никакой протяжённости и не занимающего никакого пространства, хотя и существующего. Святилище расположенное, как раз у вершины такого треугольника, со своим дворцом и лобным местом, представляло собой равнобедренный треугольник, вершина, которого, по мысли Общины Знания, точно и в действительности совпадала с вершиной божественного треугольника – дельтой. И на эту вершину вздымалась мощь. Высоко вверху, где грани треугольника, сходились, еже утрене вспыхивал золотой обелиск с первым лучом зари солнца. Но особое место здесь имела могила бога, что являлась и тофетом – место сожжения мальчиков. То было самое популярное деяние, являвшееся лабиринтом с бронзовым существом из человечьего тулова и головой быка. Этого гиганта из металла называли Астерий (Звёздный). Каменная ограда огораживала всю территорию храмового комплекса.

Возле ворот – ведших в дельту – с отчеканенными изображениями десяти подвигов Мелькарта, находилась открытая, усаженная деревьями площадь – лобное место, где народ ожидал Царя и Величество. Этот двор служил местом сходок, здесь же стояли алтари. Первоначально алтарей было два – по числу столпов – они были из бронзы и на них иерофанты поддерживали негасимое пламя. Позже появился и третий алтарь, на котором были изваяны сцены рождения Баал Эшмуна, что привело к полному подчинению им Мелькарта. Жертвенники обливались кровью жертв ежедневно, кровь по желобу стекала к морю. Сам храм у дельты был построен из камня, но сверху был остроконечный хором из кедровых балок и досок. Балки хорома не сменены были якобы со времени основания храма. Тщательно сохранение первоначального строения горячего дома играло важную роль в культе героя.

Вышли на двор служители бога со слезившимися – оттого, что часто глядели на солнце – глазами, и блестящими обритыми головами, носившие не только белые мантии, но и короткие набедренники древних времён. Они смешались с толпой, в которую женщины в женских платьях не допускались и охотно беседовали со всеми, кто желал познакомиться с их премудростью, дававшей гарантию божественного покровительства и, следовательно, какой-то безопасности в жизни. Казалось, что иерофантам велено это было свыше, казалось, что они только и ждут расспросов, чтобы высказаться в пользу своего почтенного культа, древних преданий и мифов.

Богомыслие и священная изощрённость ума являлось достоянием храма издавна. Община Знания была очень сильна в обобщениях и в приравнивании всевозможных чужеземных «хранителей» к тиникийскому Богу, каковой и так уже был обобщением и созвездием самостоятельных божеств и являвшимся не только Солнцем, но и Молнией, и Громом, то есть Решефом. Делать из многого одно было излюбленным занятием этих жрецов, и послушать их, так, в сущности, было всего лишь два великих бога: бог живых – Хор, на светозарной вершине дельты, да Мелькарт – Стольное Око. Но Оком был также и лунный круг. Таким образом, оказывалось, что Мелькарт – это не только солнце, но и владыка луны, на струг, который, после заката солнца, садился он, чтобы светить тем, кто внизу под надиром. Другими словами, оба этих великих бога – это, в сущности, один и тот же бог. Можно было восхищаться умением этих наставников никого не обижать и, несмотря на свои отождествительные устремления, не посягать на фактическую множественность богов древнего мира.

Этому способствовала наука о божественном треугольнике. Её основанию – утверждали иерофанты – соответствуют многоимённо-многообразные божества, которым молятся народы других государств. Но над основанием поднимаются сходящиеся боковые стороны этой прекрасной фигуры, и удивительную площадь – ими ограниченную – можно назвать «площадью обобщения». Отличительное свойство этой площади состоит в том, что она непрерывно сужается, и проводимые по ней новые основания становятся всё короче и короче, и на вершине вовсе лишаются протяжённости. Ибо боковые стороны встречаются в одной точке и эта конечная точка, (точка пересечения в символ «Х.»), ниже которой треугольник, остаётся равносторонним при любом основании, и есть владыка (владычица) – Тьмы и Света.

Это учение нашло подражателей. Повсюду