Карфаген должен быть разрушен - Александр Немировский

Полибий сидел на горячем от солнца камне, прислушиваясь к падению воды. «Время течет и в Риме по нашим эллинским часам[63], — с удовлетворением думал он. — Консул Эмилий Павел привез эллинские книги для своих сыновей. Теперь ими зачитывается едва ли не весь сенат. Консул Сульпиций Гал по ночам изучает звезды. А сколько бородатых эллинов разгуливают со своими питомцами в претекстах[64]?! В варварский говор вплетается журчанье эллинской речи. И никакому Катону этого не остановить!»

Появление Диодора прервало поток мыслей. Полибий встал, приветствуя сирийца движением руки.

Ответив поклоном, Диодор начал вполголоса:

— Поразмыслив, мы решили воспользоваться твоим советом.

— А я могу вас обрадовать, — сказал Полибий, приблизившись к сирийцу. — Обстоятельства складываются чрезвычайно благоприятно. Мой друг отправился в Остию договориться с корабельщиками, и вот оказалось, что там стоит едва ли не под парусами карфагенская триера, держащая курс к побережью Сирии.

— Как же она оказалась в Остии? — удивился Диодор.

— Думаю, вам надо принести жертву Посейдону, — улыбнулся Полибий. — Он наслал бурю на корабль, везущий в Тир[65]священные дары, и не потопил его, а только отнес к Италии. Потребовалась месячная починка. На корабле нет пассажиров. Это очень важно для безопасности. Глава священного посольства Гасдрубал согласился взять египетских послов, за которых вас выдали, до Тира. А оттуда — день до Лаодикеи.

— Полдня! — поправил Диодор.

— Еще лучше.

— Мы готовы в путь хоть сегодня, — добавил Диодор.

— Торопливость излишняя, — возразил Полибий. — Скажи лучше, много ли у вас рабов?

— Семеро, — ответил сириец. — Но если их нельзя захватить с собой, мы их бросим или подарим. И разумеется, прикажем им молчать.

Полибий расхохотался:

— Сразу видно, что ты не знаешь ромейской присказки: «Сколько рабов, столько врагов». Не успеете вы отойти и на милю, как кто-нибудь из невольников помчится к претору с доносом. Занимаясь историей, я узнал, что почти все неудавшиеся побеги или заговоры выданы рабами.

— Но наши рабы преданы Деметрию, — перебил Диодор. — Он добр и никогда их не наказывает.

— Даже если раб предан господину, он выдаст тайну под пыткой. Ты же знаешь, что допросы рабов в Риме производятся только под пыткой, — возразил Полибий. — И вообще о наших планах не должен знать никто, кроме тебя и царевича. Но и в ваших разговорах мое имя не должно упоминаться. Пусть я буду для вас «врачом». Обо мне можно говорить лишь так: «врач сказал», «врач советует», «пойду к врачу».

— А что же делать с рабами? — растерянно проговорил Диодор.

Полибий задумался:

— Не ездил ли Деметрий за город? Не увлекается ли охотой?

Диодор всплеснул руками:

— Как же! Охота — его страсть.

— Великолепно! — воскликнул Полибий. — Значит, рабы привыкли, что господин охотится, и не удивятся, если их, разбив на две группы, отошлют к месту предполагаемой охоты.

— Да ты настоящий стратег! — с восхищением проговорил Диодор. — Когда Деметрия не будет, рабы не скоро всполошатся, решив, что он с другими!

— Мой друг придет за вами вечером, — продолжал Полибий. — Приготовьтесь к дороге и оденьтесь, как охотники. Лишних вещей не брать. Оставьте все на своих местах, чтобы казалось, будто господа отлучились ненадолго. Доброго вам пути!

— А я… Что я могу тебе сказать? — проговорил Диодор взволнованно. — Такие услуги не забываются, и мой повелитель не забудет о человеке, вытянувшем его из ромейской трясины. До встречи, Полибий!

Полибий хлопнул себя ладонью по лбу:

— Чуть не забыл! Мой друг передаст тебе резную доску работы Александра, сына Персея. Отвези ее Лаодике.