Тайны седого Урала - Лев Сонин

Представители могущественных заводовладельцев проголосовали за раздел богатейшего месторождения с удовольствием (исключая, естественно, Н. Н. Демидова) тем большим, что к открытию его они не приложили никаких усилий. Но они не заметили, а может быть, то была молчаливо вносимая ими плата за с неба свалившееся богатство, что Татищев очень мудро предотвратил возникновение в дальнейшем на Урале слишком крупных частных владений богатствами недр. Причем в том же решении Татищев провел пункт: лучшие открытые рудные места должны при дележе отдаваться казне. Резолюция вступила в силу шестнадцатого июня 1733 года.

А в сентябри этого же года Татищев выбрался лично освидетельствовать новое рудное место. Воочию увиденное, крепко оно его поразило. Главный горный начальник убедился: очень стоило ему проявлять чудеса изворотливости, воюя за участие казны в разработке этого чудо-месторождения. Оказалось — не одна гора, много здесь было гор и горок, сложенных из магнитного железняка. Запас сырья практически вечный. (Заметим, что Татищев, оценивая объем рудной массы, рассчитывал на ее переработку на заводах тогдашней мощности. Но он не так уж и ошибся в своем предвидении: Гороблагодатское рудоуправление исправно снабжает высококачественным магнитным железняком уральские заводы и сегодня. И есть еще перспектива найти здесь новые залежи руд, правда, уже на значительно больших от поверхности глубинах.)

О состоянии Татищева при осмотре им новообретенной залежи лучше всего свидетельствует запись в его дневнике от 9 сентября 1735 года «…и я, видя, что оное сокровище подлинно можно Благодатью Всевышнего назвать, того ради самую высшую гору назвал Благодатью, которое значит, собственно, имя ее императорского величества…» «Анна» по-еврейски означает «благодать». Умел и тонко польстить Василий Никитич.

Татищев, как мы видели, очень мудро, по государственному, распорядился уникальными сокровищами горы Благодать и одновременно создал прецедент, указующий принцип использования таких сокровищ в будущем. Но нельзя умолчать и о том, что он же если не заложил, то поддержал скверную привычку властей предержащих тут же забывать о первооткрывателях сокровищ, как только они укажут на места их расположения.

Во время инспекционной поездки Татищева сопровождал, служил проводником к обретенному сокровищу его первооткрыватель вогул Степан Чумпин. Он давно уже сообразил, какую услугу сделал важным господам, объявив им клад невиданный, из-за которого так всполошились и все частные владетели уральских заводов, и государевы горные чиновники, и сам главный начальник уральских горных заводов. Степан и попросил скромно — может, и ему должно что-нибудь перепасть от будущих их миллионных барышей. Вогул пожаловался — за его старания получил он пока только два рубля и семьдесят копеек. Потом же выплату вознаграждения ему придержали, поскольку право на эту награду стал оспаривать его односельчанин Ватин, с которым они вместе приносили куски руды к Ярцову и Мосолову.

Расчувствованный увиденным, Татищев тут приказал вручить Чумпину еще два рубля, но и повелел разобраться, кто же истинный первонаходитель этого места, кто по праву достоин награды. Чиновники его канцелярии быстро и умело провели дознание. Они тут же организовали опрос всех взрослых жителей деревни Ватино. Порознь допрошенные, все они единодушно показали, что Яков Ватин просто самозванец, учуявший выгодное дело и решивший примазаться к нему. Но, главное, чиновники дознались, что и вообще руду эту магнитную поначалу приискал даже не Степан Чумпин, а отец его Анисим, и за несколько лет до сообщения Степана властям. И об этом знали в деревне все — Степан и не скрывал это. Анисим умер в 1734 году и наказал сыну перед кончиной, что тот может распоряжаться сведениями о руде, как вздумает.

Установив, таким образом, истинного первооткрывателя, Татищев распорядился вознаградить его. По этому случаю Степана Чумпина вызвали в Екатеринбург, в канцелярию Главного заводов правления, и 24 января 1736 года единовременно вручили ему… аж целых двадцать рублей, сообщив при этом, что-де «впредь, по усмотрению в выплавке обстоятельства тех руд, ему, Чумпину, надлежащая заплата учинена будет…»

Но обещание так и осталось обещанием.

Кроме уже названных двадцати четырех рублей и семидесяти копеек, первооткрыватель уникальнейшего месторождения, так во всяком случае следует из документов, более ничего никогда не получал. Конечно, если судить по тогдашним мерам оплаты труда, сумма не столь уж и мала — примерно равна годовому среднему заработку рабочего уральского казенного завода (по С. Г. Струмилину). А если судить по величине прибыли, которую извлекли и казна, и заводовладельцы от разработки Гороблагодатского месторождения, то такая плата кажется насмешкой над первооткрывателем.

С историей открытия магнитного железняка в горе Благодать связана бытующая и по сию пору мрачноватая легенда. Вот как описал ее Н. К. Чупин: «Во многих печатных статьях и книгах новейшего времени рассказывается, будто на горе Благодати вогулы приносили жертвы своим божествам и будто, озлобясь на Чумпина за то, что он указал русским священное их место, сожгли его на этой самой горе. Но сказание это, по-видимому, позднейшего происхождения, по крайней мере в архивных делах я не нашел ни одного документа, который бы указывал на такое или подобное событие… Напротив, из архивных дел видно, что вогулы ничего не знали о магнитной горе, пока им о ней не сказал отец Степана Чумпина Анисим, умерший в 1734 году, что и потом точное местонахождение ее знал только один Степан…»