Аламут - Владимир Бартол

"Я не знаю ни одного из них. Я бы хотел попробовать их оба".

Девочки смеялись. Халима тоже улыбнулась, когда Сара принесла ей бананы и апельсины.

Вскоре она почувствовала, что ее одолевает множество вкусных вещей. Она облизала пальцы и сказала: "Ничто и никогда не было для меня таким вкусным".

Девушки разразились громким смехом. Даже уголки рта Мириам приподнялись в улыбке, когда она потрепала Халиму по щеке. Халима почувствовала, как кровь снова начала биться в ее жилах. Ее глаза заблестели, настроение улучшилось, и она начала говорить открыто.

Вокруг нее сидели девушки: одни вышивали, другие шили, и они стали задавать ей вопросы. Тем временем Мириам сжала в руке металлическое зеркало и начала красить щеки и губы румянами, а брови и ресницы - черной краской.

"Итак, тебя зовут Халима, - сказала светловолосая девушка, которая посоветовала раскрасить свои щеки. "А меня зовут Зайнаб".

"Зайнаб - красивое имя", - признала Халима.

Они снова засмеялись.

"Откуда ты родом?" - спросила ее чернокожая девушка, которую они называли Сарой.

"Из Бухары".

"Я тоже оттуда, - сказала красавица с круглым, лунообразным лицом и широкими конечностями. У нее был нежный округлый подбородок и теплые бархатистые глаза. "Меня зовут Фатима. Кто был вашим хозяином до этого?"

Халима уже собиралась ответить, но Мириам, которая как раз в это время подкрашивала губы, остановила ее.

"Подождите минутку. И все вы... перестаньте отвлекать ее".

Халима быстро поцеловала кончики ее пальцев.

"Прекрати", - отругала она ее. Но ее хмурый взгляд был не совсем убедительным, и Халима ясно почувствовала, что завоевала их общую добрую волю. Она сияла от удовлетворения.

"Кто был моим хозяином?" - повторила она, когда Мириам закончила красить губы. Она с видимым удовлетворением осмотрела себя в зеркале и продолжила. "Купец Али, старый и добрый человек".

"Почему он продал тебя, если он хороший?" - спросила Зайнаб. спросила Зайнаб.

"Он был без гроша в кармане. Он потерял все свои деньги. У нас даже не осталось ничего на еду. У него было две дочери, но женихи обманом отняли их у него. Они ничего ему не заплатили. У него был и сын, но он исчез, возможно, его убили разбойники или солдаты". Ее глаза наполнились слезами. "Я должна была стать его женой".

"Кто были твои родители?" спросила Фатима.

"Я никогда их не знал и ничего о них не знаю. Сколько себя помню, я жил в доме купца Али. Пока его сын был дома, нам удавалось выживать. Но потом наступили плохие времена. Хозяин стонал, вырывал волосы и молился. Жена велела ему отвезти меня в Бухару и продать там. Он посадил меня на осла, и мы поехали в Бухару. Он спрашивал у всех купцов, куда меня отвезти и кому продать, пока не встретил одного, который работал на твоего хозяина. Этот человек поклялся бородой Пророка, что я буду жить как принцесса. Али договорился о цене, а когда меня забрали, он начал громко плакать. Я тоже. Но теперь я вижу, что купец был прав. Я действительно чувствую себя здесь принцессой".

Затаив дыхание, девушки посмотрели друг на друга и улыбнулись.

"Мой хозяин тоже плакал, когда продавал меня", - говорит Зайнаб. "Я не родилась рабыней. Когда я была маленькой, турки похитили меня и увезли на свои пастбища. Я научилась ездить верхом и стрелять из лука и стрел, как мальчишка. Всем было интересно, потому что у меня были голубые глаза и золотистые волосы. Люди приходили издалека, чтобы посмотреть на меня. Они говорили, что если какой-нибудь могущественный вождь узнает обо мне, то наверняка купит меня. Потом пришла армия султана, и моего хозяина убили. Мне тогда было около десяти лет. Мы отступали от солдат султана и потеряли много людей и скота. Сын хозяина взял на себя руководство племенем. Он влюбился в меня и взял в свой гарем как настоящую жену. Но султан отнял у нас все, и мой хозяин пришел в ярость. Он бил нас каждый день, но отказывался подчиняться султану. Тогда вожди заключили мир. Пришли купцы и начали торговать. Однажды один армянин заметил меня и стал допытываться у хозяина обо мне. Он предлагал ему скот и деньги. Наконец они вдвоем вошли в шатер. Увидев меня, хозяин выхватил кинжал и попытался заколоть меня, чтобы не поддаться искушению продать меня. Но купец удержал его, и тогда они заключили сделку. Я думал, что умру. Армянин отвез меня в Самарканд. Он был отвратителен. Там он продал меня Саидуне. Но все это давно в прошлом..."

"Бедняжка, ты многое пережила, - сказала Халима и с сочувствием погладила ее по щеке.

Фатима спросила: "Ты была женой своего господина?"

Халима покраснела. "Нет. Я имею в виду, я не знаю. Что ты имеешь в виду?"

"Не приставай к ней с этими вопросами, Фатима", - сказала Мириам. "Разве ты не видишь, что она еще ребенок?"

"О, то, что случилось со мной, было очень плохо", - вздыхая, сказала Фатима. "Мои родственники продали и мать, и меня какому-то крестьянину. Мне едва исполнилось десять лет, когда я должна была стать его женой. У него были долги, и поскольку он не мог их выплатить, он отдал меня в уплату своему кредитору, но не сказал ему, что я уже стала его женой. Тогда мой новый хозяин стал обзывать меня всякими ругательствами, бил и мучил, кричал, что мы с крестьянином его обманули. Он поклялся всеми мучениками, что уничтожит нас обоих. Я ничего не понимал. Хозяин был стар и уродлив, и я трясся в его присутствии, как будто он был злым духом. Он позволял обеим своим бывшим женам бить меня. Потом он нашел себе четвертую, с ней он был сладок как мед, но остальных бил еще сильнее. В конце концов нас спас предводитель одного из караванов Сайидуны, который купил меня за эти сады".

Халима посмотрела на нее заплаканными глазами, потом улыбнулась и сказала: "Видишь, в конце концов ты пришла сюда, и все в порядке".

"Хватит пока рассказывать истории, - прервала его Мириам. "Скоро стемнеет, вы устали, а завтра нам предстоит работа. Возьми эту палку и помой ею зубы".

Это была тонкая палочка с крошечными, похожими на щетку волокнами на одном конце. Халима быстро поняла ее назначение. Ей принесли блюдо с водой, а когда она закончила с этим заданием, отвели в спальню.

"Сара и Зайнаб будут твоими спутницами", - сказала ей Мириам.

"Хорошо", - ответила Халима.