История зеркала - Анна Нимова

О матери она говорила:

– Я знаю: она сильно любит меня, но это не мешает ей быть недовольной и ругаться безо всякого повода. Иногда мне кажется: чтобы я ни сделала, это вызовет её неприятие и гнев.

– Почему же вы думаете, что она любит вас? – в таких вопросах я был совершенно несведущ.

Словно доверяя тайну, о которой другие не должны знать, она проговорила:

– Иногда ночью я слышу, как она подходит, или чувствую: она стоит рядом и что-то шепчет, мне кажется, она молится… Потом поправляет постель, чтобы мне было удобнее. Что, как не любовь, заставляет это делать?

Я оставил вопрос без ответа.

– Она хочет мне добра, – твердила Ноэль.

Я снова ответил молчанием.

– Хотя иногда просто невыносимо, – вздохнув, продолжала она. – Бранится целыми днями по пустякам, ссорится с соседями. А те мало чем отличаются – здесь все такие. Но это – не их вина.

– Не их вина… – отозвался я.

– Конечно, они страдают от жизни, что им досталась. Особенно тяжело весной, когда припасы кончаются, а тепла нет и новой еды нет. Многие умирают.

Потом она заговорила о мастерской:

– Ты доволен своей работой?

– Она изменила мою жизнь, Ноэль, – отвечал я. – К лучшему. Я бы покривил душой, если начал жаловаться.

Она задумалась.

– А что ещё может изменить жизнь? Раз говоришь – верно, знаешь.

Я счел возможным разделить свой опыт.

– Новые встречи. Новые люди. Не те, с которыми ты от рождения.

В другой день она сказала:

– Тебе повезло, раз так всё сложилось. Но я бы никогда не смогла уйти от матери: кроме меня, у неё никого не осталось.

Постепенно некая общность проступала между нами, настолько очевидная, словно утверждавшая: знакомство наше неслучайно. В присутствии Ноэль я не дичился более, наоборот, стал разговорчив:

– Чтобы встретить новых людей, совсем необязательно уходить. И наш разговор тому подтверждение: год назад ты понятия обо мне не имела.

– Да, но тебе-то пришлось уйти из дома, – заметила она.

Я смотрел на её мягкие волосы, аккуратно перевязанные лентой, чуть приподнятые к вискам глаза… Ноэль, Ноэль.

У меня никогда не было дурных мыслей в отношении этой девушки. Наверно, вы не поверите, но я совершенно не задумывался, хочу ли, чтобы она принадлежала мне в привычном для мужчины смысле. Я даже не допускал такой мысли. Думаю, мой ранний плотский опыт сыграл со мной злую шутку, оставив убеждение: мужским утехам подходят лишь гулящие женщины, только они пригодны для того, что требуется мужчине. Мой же интерес к Ноэль был совсем другим. Я просто стремился быть с ней, хотел видеть, разговаривать… Однажды я подумал: вот так, наверно, чувствует уставший человек, когда после бесчисленных дней пути ему всё-таки удается добраться до знакомого дома. Если он знает, что ему здесь не причинят зла, он почувствует себя в безопасности. Не надо более притворяться, дабы бы избежать невзгод, можно просто оставаться собой. И ночью, перед тем как погрузиться в сон, я вызывал в себе это чувство, оно обладало много большей ценностью и силой, чем желание видеть Ноэль обнаженной.

И уж тем более этих мыслей не было у Ноэль – я готов ручаться за это. Глядя на низкое происхождение, вы скажете: таким девушкам нет иного пути, как начать работать в захудалой едальне, скопить немного денег, подавая еду и предлагая себя, а дальше – как повезет. Действительно, не так уж редко такое случается, но, слава Богу, что-то и от нас самих зависит.

Вот если у кого и появлялись дурные мысли, так это у матери Ноэль: она с самого начала терпеть не могла мои приходы, это несомненно. Верно, те романтичные мечтания, что туманят разум молодых, всегда были ей чужды. Как женщина сведущая – всё-таки пожила на свете больше нашего – она уже тогда почувствовала опасность. А может, вообще не доверяла малознакомым, тем более, мужчинам, в которых видела только врагов для своей дочери. Не знаю… Но её косой взгляд, когда я сталкивался с ней на улице, раздражение, если не сказать, злоба, когда она видела, что Ноэль собирается идти со мной, – мне посчастливилось испытать всё это на себе. Ноэль не сильно обращала внимание: привыкнув за годы, она считала эти выходки нестоящими, меня же они задевали болезненно.

Однако в юности всё скоротечно, включая неприятности, и уже через мгновение разговор с Ноэль заставлял отвлечься. Гораздо приятнее обсуждать новости, если таковые имелись, или говорить о мастерской… Ноэль чаще о ней расспрашивала. Будни довольно однообразны, но при желании можно найти что-то новое и даже забавное. Желая развлечь, день за днем я рассказывал о людях, с которыми работал, и вскоре с моих слов ей были знакомы почти все в мастерской. Я даже доверил кое-какие истории об итальянском жилище, предварительно заручившись обещанием, что впредь она никому о том не расскажет.

– Корнелиус, ты можешь мне доверять, – шептала она.

Всё, что Ноэль говорила, не вызывало сомнений. Я ни о чем не беспокоился.

Теперь же рука моя дрожит, когда выводит эти слова, а тоска разрывает сердце. Те месяцы в обществе Ноэль были самыми счастливыми в моей жизни. Ни до, ни после я не испытывал такого спокойствия, уверенности в происходящем. Ноэль, Ноэль… Я приходил к ней, чтобы вновь и вновь обрести это поразительное чувство, ибо рождалось оно только в её присутствии. Одного присутствия было достаточно, чтобы сомнения ушли прочь, от Пикара я отрешился, словно его и на свете не было. И окружающие стали другими по отношению ко мне, я чувствовал себя почти им равным.

Меня никто не спрашивал, куда я отправляюсь вечерами, но я догадался: они знают, должно быть, от Ансельми. А что он мог им сказать – ведь я с ним почти не делился. Вообще, в то время нам довелось не так уж много общаться, больше – в работе, а когда я возвращался из города в жилище, заставал его спящим, ибо часто приходил в дом последним. Одним вечером едва успел вернуться, Антонио уже подходил к двери. Но хорошо, что успел, не то обозлил бы всех своим стуком. Пробрался в комнату и в темноте ощутил близость Ансельми, даже не видя, знал, что он рядом, и не удивился, когда услышал его голос:

– Ты опять навещал эту девушку? Так часто к ней ходишь?

И не успел я ответить, как он произнес:

– Скрытный ты стал, Корнелиус, ничего не добиться… А хотел быть мне другом. Мог бы рассказать о ней.

А что было рассказывать? Что иногда дорога к Ноэль занимает больше времени, чем сама встреча? Или что сегодня мы провели время почти на пороге дома, болтая о пустяках? В окне то и дело показывалось мрачное лицо её матери. Я даже ни разу не взял Ноэль за руку. Он бы всё равно не поверил…

* * *

35

Осень сменяла лето, и дни эти были особенно красивыми в предместье, а потому любимыми мной. Деревья, медленно желтея, роняли листву, и разноцветным ковром она ложилась под ноги. Но сквозь оголившиеся проемы виднелось по-летнему голубое небо, да и солнышко ещё пригревало ласковым теплом.