Рюрик - Евгений Пчелов

Так можно ли каким-либо образом «расшифровать» семантику знака? Думается, вряд ли. Поскольку никаких современных знакам объяснений их изображения нет, а речь идет о весьма схематичной эмблеме, все предположения остаются в области гаданий. А вот относительно возможного происхождения знака на Руси определенные соображения высказывались. Исследователи обратили внимание на сходство знаков Рюриковичей с тамгообразными знаками на гробницах боспорских царей. На территории древнего Боспорского царства в Северном Причерноморье (II–III века н. э.) встречаются знаки, весьма схожие с древнерусскими^[128]. Но большой временной и географический промежуток оставлял этой версии мало шансов на успех. Однако выяснилось, что схожие знаки есть и на хазарских предметах VII–X веков. Вполне вероятно, что хазары могли познакомиться с ними в Причерноморье, которое в свое время вошло в зону хазарского влияния. А затем уже через Хазарский каганат знаки могли прийти и на Русь. Показательно, что появляются они в конце X века, при князе Олеге, — то есть тогда, когда восточнославянские племена были объединены под властью киевского князя, причем часть из них, вошедшая в состав Древнерусского государства, была освобождена Олегом от хазарской дани. Предполагают, что к этому времени относится принятие Олегом титула «каган», принадлежавшего правителям восточных кочевых держав^[129]. Титул «каган» применительно к русским правителям известен еще с конца 830-х годов, употреблялся он и позднее, вплоть до середины XI века — так называли и Владимира Святого, и Ярослава Мудрого (есть и более поздние случаи)^[130]. Однако именно Олег мог придать этому титулу особый смысл — верховного правителя восточных славян, что имело не только политическое, но и символическое, и даже сакральное значение. «В системе международной дипломатии использование титула "каган" должно было поставить нового русского князя в ряд крупнейших правителей раннесредневековой Юго-Восточной Европы», — отмечает Е. А. Мельникова^[131]. Таким образом, возможно, знак Рюриковичей в виде двузубца, если он имел хазарское происхождение, мог прийти на Русь как раз во времена Олега и в связи с обретением им нового статуса. Как бы то ни было, усматривать в знаке какую-либо связь с балтийскими славянами не приходится.

Что еще может подтвердить «ободритскую» версию? Есть одно любопытное свидетельство франкских анналов, на которое обратил внимание еще А. Шлёцер. Во франкских анналах под 844 годом сообщается о войне Людовика Немецкого с ободритами. «Ксантенские анналы» так говорят об этом: «В том же году король Людовик выступил с войском против вендов. И там погиб один из их королей по имени Гостимусл, остальные же [короли] пришли к нему и принесли клятву верности. Когда он ушел, они тотчас нарушили ее»^[132]. В «Фульдских» и «Ксантенских анналах» имя этого «короля» по-латыни передается как Gotzomiuzl или Goztomiuzl. В этом имени легко увидеть уже знакомое нам по поздним русским источникам «Гостомысл». Не тот ли это легендарный «новгородский» Гостомысл — на самом деле племенной вождь ободритов? Некоторые ученые увлеклись этой идеей, полагая, что Гостомысл мог быть правителем и земли ободритов, и Северной Руси — он-то как раз и был дедом Рюрика (самого Рюрика при этом отождествляют с конунгом Рориком Ютландским, о чем речь впереди)^[133]. Конечно, такое совпадение не может не удивлять. Но следует иметь в виду, что единственное известие об ободритском Гостомысле относится к IX веку, а древнерусский появился в источниках не ранее XV века. Поэтому отождествление обоих выглядит чересчур смелым, хотя в наличии самого этого имени у славян, по крайней мере западных, сомневаться не приходится.

Уже говорилось о том, как на основе фонетических совпадений, типа «вагры — варяги», «венды — вандалы», «русы — руги», ученые-любители XVII века Б. Латом и Ф. Хемниц начали разрабатывать генеалогию Рюрика, возводя его к ободритскому князю Годелайбу (Годлаву), погибшему в 808 году, и сделав местные славянские династии потомками вандальских «королей». Мнения о тождестве «вагров» и «варягов» придерживался и такой выдающийся ученый-энциклопедист, как Готфрид Вильгельм фон Лейбниц (1646–1716), сыгравший большую роль в создании Петербургской академии наук. Однако особенную актуальность «славянская» генеалогия Рюрика приобрела под пером мекленбургских историков в связи с упоминавшимся браком местного герцога Карла Леопольда Мекленбург-Шверинского и племянницы Петра I царевны Екатерины Ивановны, который был заключен в 1716 году (брак этот оказался неудачным, царевна покинула мужа и вернулась в Россию с дочерью, Анной Леопольдовной, будущей регентшей при своем малолетнем сыне, императоре Иоанне Антоновиче). В связи с этим матримониальным союзом родословные мекленбургского герцога и русской царевны «обрели» большую древность. Мекленбургская династия через вендов восходила к правителям вандалов, а династия русских государей через Рюрика и тех же вагров-варягов-ободритов-вендов была возведена, по сути, к тем же корням. Иными словами, в древнейшей исторической ретроспективе оказывалось, что и мекленбургские «Никлотиды» и русские Рюриковичи суть ветви одного родословного древа, потомки которых соединили это древо вновь уже в начале XVIII века.

Происхождение Рюрика и варягов от ободритов указывало на древность связей России и Мекленбурга — эти связи якобы существовали еще в самые древние времена, и брак представителей двух правящих династий является как бы их закономерным продолжением. Эти идеи были выражены и в хвалебной поэзии — а именно в оде, написанной к свадьбе герцога и царевны представителем местной «творческой интеллигенции» Фридрихом Томасом (он был проректором гимназии в мекленбургском городе Гюстров)^[134]. В первой половине XVIII века целый ряд мекленбургских историков (Маттиас Иоганн Бэр, Самуэль Бухгольц и др.) приняли версию о происхождении Рюрика от рода ободритских князей уже как вполне официальную^[135]. Большую известность в отечественных общественных кругах еще в советское время «мекленбургская» версия получила благодаря писателю В. А. Чивилихину (1928–1984), который в своем романе-эссе «Память» воспроизвел историю, услышанную в Мекленбурге в первой половине XIX века французским писателем и путешественником Ксавье Мармье (1809–1892) и опубликованную в 1840 году в его книге «Письма с севера» («Lettres sur le nord»). Согласно ей, князь ободритов Годлав (Готлиб) имел трех сыновей Рюрика («миролюбивого»), Сивара («победоносного») и Трувара («верного»), которые пришли на Русь и стали князьями в Новгороде, Пскове и Белоозере. Так под пером французского писателя генеалогическая версия мекленбургских краеведов обрела новую жизнь.