Дельта чувств - Виктор Иванович Миронов

Тейя, сойдя со ступеньки трона, спустилась от кресла в зал и мелкими шагами приблизилась к супругу Гаю Мельгарду. Женщина ласково, тыльной стороной пальцев погладила его по щеке, Гай повернулся к Тейе.

– Ханна возвысит царя, – сказал он.

Тейя тревожно глядела на супруга.

– Конечно, царь любит целоваться.

– Мильк священно нездорово и отсутствует в Эшмуне, это страшно.

– Я догадывалась, что этим кончится, очень уж много говорил он о радости и о нежности, – призналась Подруга царицы.

– Такие речи всегда этим кончаются… Я полагаю в этом опасность для общества, имеющего внутри непослушного бога.

Тейя покачала головой.

– У тебя есть привычка, – сказала она, – ссылаться, чуть что на весь посад.

– Но я принимаю своё возвышенье на должность Владыки Надзора, как должное.

– Позволь муж мне, Подруге царицы, ответить на это тем, что никакое твоё возвышенье не застаёт меня – Владычицу Надзора, врасплох.

– Тем лучше для нашего с тобой Великого Надзора. – Заметил он. – Я скажу, что Мелькарт возвысит нас и возвысит весьма умеренно. Мильк этого ещё не знает, но, когда он вознесётся Мелькартом, он будет это знать.

– Но Ханна не препятствует твоему возвышению, ведь удостоила тебя она беседы с Мелькартом. Я ничего не имею против её хитрости и не упрекаю её за то, что забрала на время мой трон. Я женщина хитрая, стоит ли мне напускать на себя огорченье.

– Мильк восприимчив и чрезмерно чуток, а то, что он рассказывал, внушило мне беспокойство.

– Клянусь жизнью, я никогда не предам поцелуя Мелькарта у ложа Объятий. Тот поцелуй милые твои уста погасили своим поцелуем. А с новым твоим касанием, моё сердце наполнилось желанием служить Мелькарту, и помогать ему в полную силу.

– Да, служи и помогай мне, – сказал верховный стратег и, приблизившись к ней вплотную, положил руку ей на плечо. – Обещай служить мне. Но знай, этот ребёнок доставляет много хлопот и тревог, говоря о праведности, будто знает, что можно иметь на что-либо право и всё – таки его не иметь!

– Эшмун убеждает, что можно идти праведным, то есть верным путём и быть неправедным, то есть оказаться неподходящим для этого пути путником.

– Доселе так было.

– Ко всякому явлению подобает относиться с благоговением.

– И с любовью, если любовник так обаятелен, как прелестный царь, – отметил Гай Мельгард.

– Ты рассчитываешь на верховную власть Владыки Надзора и подводишь себя к ней ежегодно на рождество Милька, – сказала в ответ Тейя нетерпеливо.

– Но я не думаю прикидываться ребёнком, как желают считать себя мелкие субъекты. Сладкий сон и материнское молоко, пелёнки да тёплые омовенья – это не забота!

– Ты говоришь о Мильке, не ощущая его в себе.

– Что ты говоришь, супруга, ведь я ссылаюсь на всю родню по линии Эшмуна.

– Ты много мнишь о своей персоне.

– Что ж поделаешь, если Гай Мельгард так же обаятелен, как твой прелестный Мелькарт.

Оттуда, где стоял трон, донёсся вздох, и Тейя повернулась к человеку из золота. Тот шевелился, моргал глазами, его щеки, и губы были помазаны румяной. Он говорил:

– Сейчас нужно принять здесь решение. Моё Величество ссылается на то, что мне – Мильку, некогда, что я должен вернуться, чтобы немедленно принять решения и объявить свою солнечную волю. Сядь в своё кресло, Вечная Матерь, почтительно тебя об этом прошу! – говорил мальчик, захмелевший от напитка перевоплощения. – Тебе не пристало быть на ногах, если твой сын возлежит. А Батбаал пусть постоит перед Мелькартом, чтоб потом заняться делами дольней обители – делами моей мысли о высшем. Итак, ты считаешь, Батбаал, что необходимо умереть для восполнения нехватки изобилия, чтобы одаривать всех в течение года.

– Совершенно верно, милый мой господин, – ответил первопророк. – Таково безмолвное указание свыше.

Матерь-богиня засмеялась у себя в кресле.

– Ты смеёшься супруга, а моё Величество находит указание свыше действительно интересным.

– Милька должна интересовать причудливая игра Луны на Земле, – заметила царица.

– Расскажи нам, Батбаал, поскольку мы с супругой держим совет, кто должен, по мнению Эшмуна, быть посредником моих дел на земле? Кто этот находчивый и мужественный юноша, и я назначу его владыкой моего надзора?

– Он не дитя солнца и не сын солнца. – Ответил Батбаал. – Он прибыл с идеей Нового Посада. Одежда его тела сделана целиком из праха Эшмуна, он прибыл сюда его проводником. Я в делах его историй, и я знаю, как оно сложится, как из отдельных округов-колец образовался мир Дуумвира, но я знаю, как старое, которое упорно – вопреки веку – отстаивает права старого и отжившего. Я знаю Мелькарта побившего и прогнавшего чужеродных царей и сделавшего Красную Землю достоянием миртового венца. Поскольку такие обстоятельства и истории хорошо известны мне, легко будет предсказать мне вам, как будет действовать Владыка Надзора и, как он воспользуется возникшими перед ним обстоятельствами. Когда Исида лишится хлеба и семян, а у Аштарет будет в изобилье и то и другое; когда Мелькарт лишится воинов, и его Мелькарта прикроют кабиры, у Владыки Надзора и его священной дружины навернутся слёзы. Край возвратится округом под венец Эшмуна, а Аштарт и Мелькарт превратятся из незамиренных божков в данников.

– Хорошо! – твёрдым голосом сказал Мильк. – Моё Величество находит это великолепным. Амон урезает в правах Мать, за что наместник должен наказать его, как того требует справедливость. К тому же, народы – никогда не плативших дани Мелькарту, необходимо обложить платой.

– Если этот человек будет очень умён, что я и предвижу, то Владыка Надзора не станет взимать дани с Богов, поскольку старинный обычай велит освобождать от налогов имущество Божье. Мерами предосторожности займётся Эшмун. Изменяя частности, он видоизменит время до неузнаваемости. Эшмун мыслит идеями в своих обязательствах.

– Мудро! – кивнул царь.

– Если я в этом человеке не ошибаюсь, – продолжал говорить Батбаал, – а, как первопророк Эшмуна может ошибиться в избраннике своего Бога? Он направит Стольное Око за рубежи пурпурного рва, подчинит не послушников и привяжет к трону Дуумвира колеблющихся. Сны Эшмуна ярки и идеи их относятся к земле, а идеи его снов те же, что и идеи древних мыслителей о всемирном потопе.

– Прекрасно, ведь я же знаю, что Мелькарт не любит идею Эшмуна и на союз с ним положиться нельзя. Мелькарт дарит сестрице цветы, в дружбе клянётся и лишает права последнего слова в совете, заботясь о собственной выгоде. Его – видится мне – необходимо заставить платить серебром и лесом, и заставить доставлять сынов для воинства Хора.

– И тогда Исида придёт на поклон Красной Земле, – вмешалась в разговор Ханна, –