Триумф Сета - Жеральд Мессадье

Единственным убежищем была терраса. На какое-то время Анкесенамон велела перенести туда свое ложе. Когда становилось прохладней, легкий бриз прогонял эти ужасные мысли и видения трупа, который солили, как морскую сельдь. Шабака был первым, кто присоединился к царице. На этот раз он вызвал у Анкесенамон жалость.

— Он только вывел меня на вершину жизни, как сам оттуда сошел, и теперь все рушится! — жаловался он.

— У тебя есть супруга, о которой ты не смел прежде мечтать, и здоровый ребенок.

— Это только усиливает мою печаль, — пробормотал он.

Так прошло десять дней. Нездоровое затишье, время от времени вызывающее приступы беспокойства, царило во дворце.

Во второй половине дня, в то время, когда Анкесенамон дремала, за дверью комнаты послышались приглушенные голоса. Она узнала голос Итшана и стремительно вскочила, чтобы открыть дверь. Это действительно был он, но она его едва узнала. Шабака маячил за ним, как черный призрак.

Выпучив глаза и раскрыв рот от страха, он не мог произнести ни единого звука. Она не удержалась и выругалась.

— Что?

— «Мудрость Гора», — начал говорить Итшан.

Корабль Первого советника.

— Нахтмин? — воскликнула она.

— «Мудрость Гора» затонул. Нахтмин был на борту.

Она распахнула дверь. Нефернеруатон как раз подошла и стала рядом с Шабакой.

— Когда?

— Приблизительно два часа тому назад.

Позади Итшана, Шабаки, Нефернеруатон сгрудились кормилицы. Скоро к ним присоединился Уадх Менех.

— Неужели он не мог спастись?

Было время паводка, она знала неистовую силу течений.

— Его нашли?

Итшан покачал головой; в это время года тело человека, утонувшего в Мемфисе, могло вынести возле Авариса. Значит, царевич Нахтмин, главнокомандующий, не мог быть даже погребен.

Ему было отказано в вечной жизни. Навсегда лишь немая тень.

— Но куда он направлялся? — спросила она.

— Я слышал, что он собирался посетить гарнизон на севере Фив, — ответил Итшан.

Она вернулась в комнату, поправила парик и снова вышла в коридор.

— Предупреди глав ведомств, — приказала она Уадху Менеху. — Мы собираемся в царском кабинете.

У них также еще продолжался послеобеденный отдых. Потребовался целый час на то, чтобы их собрать. Никто не знал о смерти Нахтмина, и поэтому все были недовольны тем, что их так срочно собирали.

Анкесенамон сообщила им новость. Казалось, это их убило.

Она вызвала писца.

— Первый советник, — сказала она Усермону, — продиктуй воззвание: ввиду смерти царевича Нахтмина, назначенного покойным царем регентом, царица становится регентшей.

Усермон, еще не придя в себя после сообщения о смерти царя, нерешительно повернулся к главам ведомств.

— Это наиболее разумное решение, — согласился Маху.

Преемник казначея Майи, Хапон, потерял дар речи. Мертвенно-бледный Пентью заявил, что согласен с мнением начальника тайной охраны. Глава судебного ведомства Пертот подтвердил законность решения. Тогда Усермон продиктовал воззвание.

— Вызовите командующего Анумеса, — приказала Анкесенамон.

Он был начальником гарнизона Фив, другом Нахтмина.

Его прибытия ожидали молча. Маху незаметно посматривал на царицу, будучи удивлен этим внезапным проявлением властности. Внезапно он вспомнил о другом кораблекрушении, малозначащим по сравнению с тем, что случилось с «Мудростью Гора», о крушении плавающего дома терпимости «Лотосы Мина», который был собственностью сеида Хоремхеба. Судно Первого советника не могло затонуть случайно — это был новый корабль, на который он поднимался много раз. Если бы нашли обломки судна, вероятно, обнаружили бы дыру, просверленную коловоротом. Нахтмин был обязан накануне своего визита сообщить о нем в северный гарнизон, а шпион Хоремхеба сделал свое дело.

Наконец прибыл Анумес, расстроенный, так как узнал об этой новости в пути. Нахтмин был его товарищем в юности и армейским другом; они вместе участвовали в двух кампаниях в стране Куш. Он хмуро, с безысходностью окинул взглядом глав ведомств и царицу. Он еще не успел заверить ее в своем полном подчинении ее власти, как она ему заявила;

— Я тебя назначаю главнокомандующим армии царства, ты теперь преемник царевича Нахтмина. На этом основании я тебя обязываю подавлять любой бунт и воспрепятствовать всякой угрозе трону.

Анумес подавил вздох и повторил заверения о своей преданности трону и царству в целом. Он знал, какова ситуация в Двух Землях, но почему-то заговорил о том, что Хоремхеб не затеет никакого бунта, так как дорожит единством армии. Он двинулся на Фивы, и его поступь была неудержимой и размеренной, как у одного из тех колоссов, что украшают входы в храмы. Анумес заявил, что надо начать с ним переговоры.

Когда он ушел, царица и главы ведомств обменялись мрачными взглядами.

— Твое величество, — наконец, сказал Маху, — оплот трона не Анумес, а ты.

Анкесенамон ничего не ответила. Она это уже поняла.

Одинокая женщина противостояла колоссу.