Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

его мнению, просохшее поле стадиона «Старт». Но не успели они сделать и нескольких ударов, как незнакомый мужчина закричал им, прогоняя с газона и забирая их мяч, воспользовавшись тем, что тот неожиданно покатился в его сторону. И Платон вступил с ним в спор, объясняя, что они каждый год в это время уже выходят на поле. А тот, представившись новым директором стадиона, уточнил, что в этом году просушка поля задерживается до его распоряжения.

— «Хозяин — барин! Только мяч отдайте!» — не стал с ним спорить Платон.

— «Приходите дней через пять! Думаю, уже просохнет!» — обнадёжил их директор.

— «Ч… через п…пять мы не можем — учимся! Мы вечерники!» — чуть заикаясь от досады, уточнил Витя Саторкин.

— «А-а! Тогда понятно! Мой сын тоже вечерник и иногда сюда ходит! Но играет на асфальте перед входом!».

И директор, покрутив в руках мяч и неожиданно увидев на нём ещё не совсем стёртый знакомый автограф, чуть ли воскликнул, возвращая мяч Кочету:

— «О-о! Да это же автограф Кости Крижевского!? Ты, что, имеешь отношение к «Динамо-два» и дивизии Дзержинского?!».

— «В ней муж моей сестры служит!» — с гордостью ответил Платон.

— «А-а! Стало быть, однополчанин! — теперь уже улыбнулся директор — Тогда будем знакомы! Меня зовут Михаил Наумович Сарычев!».

— «Так вы Юрин отец?! А он как раз с нами играет!» — первым догадался Валерий Попов.

— «Так вы, стало быть, его друзья по спорту и учёбе!?» — догадался отставник, отдавая ему мяч в руки.

— «Да! А вы мяч-то отдали?!» — предгрозовой хмурой тучей подошёл к нему и Слава Солдатенков.

— «Конечно! Зачем он мне? А я смотрю, у вас тут собирается солидная компания!» — с восхищением и опаской взглянул на Славу ещё бравый, но отставной майор внутренних войск.

А через несколько дней Платон и Валерий узнали от Юрия, что отец того родился 11 ноября 1920 года в селе Белейка Ново-Сергиевского района Оренбургской области. С 3 октября 1940 года служил во 2-ом мотострелковом полку 1-ой мотострелковой дивизии МВД, защищавшей границу с Финляндией. Службу закончил в ОМС ДОИ имени Ф.Э. Дзержинского, а сейчас в звании майора находится в запасе, при уходе в который получил квартиру в Реутове, переехав из Балашихи.

Из Балашихи в Реутово уже переехала и Людмила Лысикова, расписавшаяся с Виктором Саторкиным в конце апреля.

И теперь не обременённые этим, год назад познакомившиеся молодые люди, Виктор и Людмила свадьбу в доме Саторкиных справляли в четверг 1 мая 1969 года. Поэтому первомайский праздник, заранее приглашённый Платон, встретил на их свадьбе, к тому же парада по телевизору уже не было.

Кроме близких родственников из подруг Людмила пригласила только свою непосредственную начальницу Валентину Радченко, после окончания МИИГАиК работавшую в ЦИЛе инженером-оптиком.

А со стороны Виктора, опять же, кроме родственников, были друзья-студенты, среди которых неожиданно для Платона оказалась и Таня Исаева из их группы, да ещё и с младшей сестрой Олей.

Ожидая торжественного прохода молодых и приглашения за стол, друзья и особенно родственники молодожёнов долго собирались не в деревянном доме, а в большом приусадебном саду Саторкиных.

К радости всех погода была по-настоящему вдвойне праздничной: тёплой и солнечной.

Платон сразу положил глаз на молоденькую и смазливую Олю Исаеву.

Всегда, везде и в любой компании находить для себя «предмет обожания» и кадрить девушку для возможного интересного продолжения было для него делом привычным, даже принципа. В отличие от старшей сестры — кареглазой, возможно и постоянно крашеной, блондинки, Оля была кареглазой брюнеткой. И также, как и Татьяна, она имела хоть и плотную, но изящную фигуру. Младшую от старшей отличала ещё и белизна кожи и мягкость очертаний тела. Платон даже не усел рассмотреть её ноги, так как главным и заметным её достоинством была вызывающе торчащая грудь.

Поэтому, когда начались танцы, Кочет, опережая всех, сразу, как коршун, бросился на своего цыплёнка, от танца к танцу не выпуская жертву из своих жарких объятий. Они познакомились, и Платон перешёл к обольщению сексапильной.

— «Оль! А я и не знал, что у нашей Татьяны есть такая красивая сестрёнка! Но вы не очень-то и похожи!?».

— «А мы сёстры только по отцу!».

— «А-а! У меня тоже есть старшая сестра по отцу, единокровная!».

— «Платон! А давай немного передохнём?! Очень жарко! И у тебя очень горячие руки!» — шепнула Кочету на ухо осмелевшая девушка.

И действительно, горячие руки Платона даже вспотели, и он почти незаметно вытер ладони о брюки, сняв пиджак.

— «А я буду тебя обнимать за разные места! Тогда не будет жарко!» — шепнул он Оле на ухо, ни на минуту не отпуская от себя свою желанную добычу.

И они продолжили. Теперь руки Кочета, как маленькие крылышки, скользили по телу Оли. То он держал её за талию, то за плечи, спину и руки, часто меняя их положение.

При этом он нежно, но уверенно прижимал девушку к себе, своей богатырской грудью чувствуя её тоже взволновавшуюся грудь, и через свою рубашку и её блузку даже ощутимо торчавшие возбудившиеся соски. И Платон возбудился сам. Да так, что не мог уже скрывать восставшее в брюках естество. И Оля почувствовала это, не на шутку испугавшись. Она стала глазами искать сестру, чтобы та спасла их от неловкости. И когда в танце подошедшая Татьяна увидела это, она сразу пригласила молодёжь в сад проветриться. Хорошо ещё, что в деревенском доме Саторкиных был постоянный полумрак и уже подвыпившие гости не обращали никакого внимания на некоторые особенности в одежде танцующей молодёжи. И вышедший вслед за Олей на свежий воздух Платон оценил мудрость своей одногруппницы.

— Уф! Надо бы как-то скрыть мой вставший член?! — выходя в сад, сразу понял он, в одиночестве направившись якобы на экскурсию в его глубину.

А когда тот опал, Платон вернулся к общей компании, где его щебетавшую Олю уже окружали другие парни.

— «А ты, друг, остынь немного! А то перед людьми неудобно! — встретила Татьяна, возвратившегося из яблоневого сада Кочета, якобы заботливо стряхивая с его плеча бело розовые лепестки цветков — Пусть Оля и с другими потанцует! И помни, я тебе её в обиду не дам!».

И чуть покрасневший Платон вынужденно согласился.

После очередного подхода к столу уже в новой серии танцев он по-обыкновению потанцевал теперь почти со всеми девушками и даже с некоторыми молодыми женщинами.

Но, наконец, он дорвался и до Оли. И та встретила его приглашение, уже как само собой разумеющееся. Она сама стала ближе прижиматься к Платону, словно