Далекий след императора - Юрий Торубаров

Хан оказался твёрдым и преданным дружбе человеком. Увидев в таком наряде Пожарского, он был весьма удивлён, и князю пришлось рассказать всё о своих приключениях. Хан слушал гостя внимательно. Его пожиревшие брови редко двигались. Когда Пожарский закончил повествование, хан понял всё.

— Кто смел, вопреки его воле, выставить кольцевую охрану вокруг града? — грозно обратясь к царедворцам, спросил он.

Толпа молчала. Хан приподнялся. Это был худой признак. Ещё мгновение — и он отдаст команду сломать шею одному из присутствующих. Все вздрогнули. Из средних рядов раздался чей-то голос:

— Омовжа!

Чанибек давно замечая, что этот темник не раз презрительно улыбался, когда говорил хан.

— Сюда его!

Вскоре, в сопровождении нескольких тургаудов, появился и Омовжа.

— Кто приказал выставить охрану вокруг города? — грозно пристав, спросил хан.

— Я! Прости и помилуй, великий хан! Я хочу...

Но было поздно! Хан провёл по своему горлу рукой. Татарина схватили и тут же сломали шею.

Затем хан приказал всем удалиться, оставив одного Пожарского. Чанибек не мог смотреть на ободранного гостя и приказал принести ему свою одежду. Ханский стол был, как всегда, обилен. Потягивая прохладную арзу, они вели беседу. Чанибек спросил у Пожарского, как он считает: почему Омовжа выставил такое охранение. И Пожарский начал, не долго раздумывая:

— Я, великий хан, тебя считаю не только великим, но и другом. А у нас на Руси за друга каждый готов отдать свою жизнь.

— Хороший обычай, — вставил хан.

— Поэтому я буду говорить то, что думаю.

Тот закивал.

— Я знаю, что великий Литовский князь хочет прислать к тебе своего брата, — сказав это, он посмотрел на Чанибека.

Тот только улыбнулся. Пожарский продолжил:

— Олгерд умный, хитрый и коварный князь. Я думаю, что он хочет, чтобы ты помог ему сломать шею великому Московскому князю, который служит тебе, как и его отец, верой и правдой.

Татарин качает головой.

— Так вот, — продолжил князь, — сам Олгерд христианин. Ему уже принадлежат несколько русских княжеств. Свалив московского князя, он забирает вожжи в свои руки. А став таким могущественным, он больше не захочет платить тебе дань. Понял? — Пожарский посмотрел на хана.

Лицо того было серьёзным. Он, почувствовал Пожарский, во всём объёме понял грозящую ему опасность.

Чанибек хлопнул в ладоши. Точно из-под земли появился предводитель тургаудов.

— Литовского князя, когда он появится, брось в темницу! — грозно приказал хан и, повернувшись к Пожарскому, сказал:

— Вернёшься к своему князю, скажи ему: пусть пришлёт людей и заберёт пленника. Или, постой, я лучше сам его вам отправлю.

Когда они расставались, хан как бы между прочим бросил:

— Давненько я не видел великого князя.

Пожарский в ответ с улыбкой сказал одно слово:

— Будет! — и добавил: — Береги, великий, себя! С отпадчиками^[28] разберись. Это они хотели нас разделить!

Хан после этого долго допытывался, что за слово отпадчик. Когда узнал, было поздно.