Иван Федоров - Татьяна Муравьева

— Ох, хорошо!

Жена поставила на стол миску еще теплых, оставшихся от ужина щей и положила краюху свежей, утром испеченной ююбы.

— Садись, батюшка, поешь.

Отец Анисим не заставил себя упрашивать, уселся за стол и быстро выхлебал щи, заедая их душистым хлебом.

Наевшись, он поблагодарил хозяйку и, видя, что все смотрят на него выжидательно, стал рассказывать.

Почти всю свою жизнь отец Анисим жил в городе Великом Устюге и служил в одной из тамошних церквей. Прихожане его уважали, был он всем доволен и думать не думал, что в его жизни могут произойти какие-нибудь перемены. Но однажды его вдруг призвал к себе отец благочинный и, усадив напротив себя, спросил: «Скажи, отец Анисим, ведомо ли тебе, что государь наш Иван Васильевич в нынешнее лето ходил войной на Казанское ханство, присоединил к России Казанские земли, и строятся теперь в тех землях многие православные храмы?» Отец Анисим удивился такому вопросу и ответил: «Кому же про то неведомо?» «Так вот, — продолжал благочинный, — повелел государь отправлять в Казанские земли хороших священников, чтобы служили они в новых храмах». Отец Анисим слушал, еще не понимая, к чему клонит благочинный. А тот торжественно объявил: «Вот и решил наш митрополит отправить тебя, отец Анисим, служить в церкви села Малые Кундыши, что в тридцати верстах от Казани».

В растерянности вышел отец Анисим от благочинного. Не хотелось ему покидать родные места, страшно было ехать в далекую, еще недавно бывшую чужой, сторону. Но, проведя ночь в размышлениях и молитве, к утру он ободрился, решил, что и в Малых Кундышах люди живут, а если Богу угодно, чтобы он служил делу Божию именно там, надобно собираться в Малые Кундыши.

Увязав и уложив на телегу свое нехитрое имущество, отец Анисим зашел проститься к благочинному и, уже простившись, спросил: «А довольно ли в новой церкви святых книг и честных икон?» Благочинный, немного смутившись, ответил: «Иконы, кажется, есть, а вот книг пока нету. Церквей-тo новых много, для всех книг не хватает».

Церковь в Малых Кундышах оказалась маленькой, деревянной, срубленной из свежих, еще пахнущих смолой бревен. Иконы в ней были написаны не слишком умелым, но старательным деревенским живописцем, а книг, действительно, не было.

Отец Анисим вскоре обжился на новом месте, привык, стал пользоваться среди новых прихожан таким же уважением, как прежде в городе, но очень не хватало ему книг. Без церковных книг не было истинного благолепия в службе. В селе подрастали ребятишки, нужно было учить их грамоте, а без книг — какое учение? Да и просто душа просила чтения.

Несколько раз отец Анисим писал благочинному, смиренно вопрошая, нельзя ли прислать ему книг, но благочинный отвечал, что книг по-прежнему нет, а то и вовсе не отвечал.

Тогда отец Анисим решил сам накопить денег и купить хотя бы Псалтырь — книгу, пригодную и для церковной службы, и для обучения ребят грамоте, и для чтения в часы отдохновения. Урезывая себя во всем, начал он откладывать в глиняную кубышку полушки, деньги, а иногда и копейки. Многие из прихожан, узнав о благом намерении отца Анисима, стали приносить ему, кто сколько может, и наконец в кубышке накопился рубль с гривною. На Псалтырь, если она будет без рисованных украшений и в переплете попроще, должно было хватить.

За Псалтырью отец Анисим решил отправиться в самую Москву, поскольку не раз слыхал, что московские доброписцы — самые искусные и ученые, и, стало быть, московские книги — самые лучшие и правильные.

Едва установился санный путь, отец Анисим пересыпал деньги из кубышки в кожаный кошель, спрятал его на груди, простился с прихожанами, пообещав вернуться как можно скорее и непременно — с книгой, и пустился в дорогу.

Большую часть пути отец Анисим прошел пешком, иногда добрые люди подвозили его на санях, и вот, наконец, нынешним утром он оказался в Москве. У первого встретившегося ему москвича отец Анисим спросил, как пройти на знаменитый Московский торг, на котором, как известно, можно купить все, что душа пожелает, стало быть, и книги тоже.

Приветливый москвич подробно объяснил отцу Анисиму дорогу, но, оказавшись среди многочисленных, разбегающихся во все стороны, причудливо извивающихся улиц и переулков, он заблудился и проплутал до самых сумерек. Тут поднялась метель. Усталый, проголодавшийся и промерзший отец Анисим присел на лавочку у чьих-то ворот. Вдруг из метели вынырнул долговязый детина в щегольском, крытом лазоревым атласом, но не по росту коротком и тесном в плечах тулупчике.

Детина шел торопливым шагом, склонившись навстречу ветру, однако, увидев отца Анисима, остановился и спросил: «Ты что тут сидишь? Верно, нездешний?» Отец Анисим, перекрикивая вой метели, коротко рассказал, кто он таков и зачем в Москве. «Так тебе нужно на Торг? — обрадовался детина. — И деньги при тебе? Идем, провожу!» Он крепко взял отца Анисима под руку, довел до ближайшего угла, потом остановился и сказал: «А дальше сам найдешь», — засмеялся и пошел прочь.

Сбитый с толку отец Анисим посмотрел ему вслед, потом сунул руку за пазуху — кошеля с деньгами не было.

— Вот такая беда со мной приключилась, — закончил свой рассказ отец Анисим. — И ладно бы только мои деньги были, а то ведь всем селом собирали…

— Ладно, отец, — сказал Иван Федоров, — сейчас ложись спать, а завтра попробую пособить твоей беде.

Наутро Иван Федоров и отец Анисим вышли из дому. Метель за ночь унялась, пушистый снег весело искрился на солнце. Они направлялись к Сильвестровой избе.

Отец Анисим, оказавшись перед лицом премудрого царского советника, о котором он много слыхал, оробел и не смог вымолвить ни слова. Иван Федоров сам пересказал Сильвестру историю казанского попа и попросил:

— Отец Сильвестр, сделай милость, подари ему Псалтырь из тех, что мы вчера печатать закончили.

Отец Анисим долго любовался подарком, горячо благодарил Сильвестра и Ивана Федорова и призывал на них благословение Божие.

На следующий день отец Анисим, бережно спрятав за пазуху завернутую в чистую холстинку Псалтырь, отбыл к себе в Малые Кундыши, и Иван Федоров с радостью подумал, что тамошние ребятишки будут учиться грамоте уже по печатной книге.