Вне закона - Овидий Горчаков

В лагере на Городище опустело несколько шалашей. Сначала Самсонов послал в молодой Ветринский отряд группу средних командиров из головного отряда: богомазовца Костю-одессита, курпоченковцев Дзюбу и Фрагера, вейновцев Зозулю и Галича. Они должны организационно укрепить отряд ветринских рабочих, передать ему свой военный опыт. А через неделю Самсонов сформировал и выделил еще один отряд, в основном из жителей Смолицы и соседних деревень. В этот крестьянский отряд влились и почти все окруженцы, пришедшие к нам с Аксенычем. Командиром этого отряда стал Аксеныч.

– Парень он ничего, – доверительно сказал нам Самсонов. – Только очень фамильярничает, в дружки набивается, по плечу хлопает, запанибрата со всеми.

Отряд Аксеныча разбил лагерь за Ухлястью, за Горбатым мостом, на полпути между Ветринским отрядом и нашим, но шалаши на Городище недолго пустовали: не только со всей левобережной Могилевщины, но и из отдаленных районов Белоруссии и с севера Украины приходят к нам все новые и новые люди.

Комиссаром Ветринского отряда Самсонов назначил, неожиданно для всех, старшего политрука Полевого.

– Ну, теперь Самсонов развязал себе руки, – угрюмо заметил Володька Щелкунов. – Жалко расставаться с ребятами. И с Полевым – жалко…

Перед уходом Полевой пришел попрощаться с Самсоновым. Капитан играл в шахматы с Ефимовым. Он не поднимал глаз на Полевого, пока не закончил партию. Ефимов опять проиграл.

– А со мной не хотите сыграть? – спросил Полевой.

Они сели играть.

– Вы слишком легко жертвуете фигурами, – заметил в ходе игры Полевой.

– А вы слишком бережете каждую пешку! – возразил Самсонов.

Через пять минут побежденный Самсонов в сердцах смахнул самодельные фигуры с доски.

Я вызвался проводить Полевого до Ветринского лагеря, надеясь еще раз встретиться с приглянувшейся мне девушкой. По дороге с удивившей меня горячностью Полевой заговорил о том, что партизан-комсомолец должен быть очень бдительным, много думать, разбираться в своих командирах и самостоятельно решать сложнейшие вопросы, что в этом он должен учиться у таких большевиков, как Богомаз…

– Береги честь смолоду, – говорил Полевой. – Помни, честь штука неразменная…

Я недоумевал. Куда гнет комиссар? Что ему надо от меня?! Обычно он говорил кратко, ясно и дельно. Я объяснил про себя его волнение и путаные, чересчур общие слова обидой, вызванной внезапной отставкой с поста комиссара основного отряда, и мне было неловко слушать его.

В странно молчаливом и хмуром ветринском лагере я отыскал Алесю – ту девушку с волосами цвета спелой пшеницы… Но ей было не до меня. И то, что она сказала мне, глядя куда-то мимо меня сквозь слезы, грубо напомнило мне о войне.

– Может, вы знаете… – губы ее тряслись, – как отомстить им… У меня ведь и винтовки нет, и стрелять я совсем не умею. Только что прибежали из Ветринки – приехали каратели… Их всех пытали, мучили, а потом живьем зарыли в яму: Витю Рутковского, Колесникова, Кравченко, Микулича. Да, и старого Левданского, доктора. Командовал Дир… Дирлевангер.

И знакомый упрямый паренек из Ветринки по фамилии Боровик подошел ко мне и, почти беззвучно шевеля дрожащими губами, сказал:

– Дайте хоть винтовку! Пулемет отобрали…

А Полевой уже строил отряд. Левофланговым стоял Боровик…

Вон Котиковы, отец и сын…

– Мы отомстим! – страстно говорил комиссар перед строем ветринских партизан. Куда девалась его сухость! – Самым страшным оружием вас вооружили сами фашисты – ненавистью! Кровь за кровь, челюсть за зуб!..

Полевой начал первое занятие с молодым отрядом по боевой подготовке, а я шел обратно на Городище, раздумывая над услышанным… Дирлевангер, Дирлевангер…

Штурмбанфюрер Рихтер отомстил за убийство майора Заала, но отомстил не нам, а мирным жителям Ветринки. Каратели ворвались в поселок, согнали всех жителей, рабочих, их детей и жен, к разрушенному стеклозаводу, под страхом смерти требовали, чтобы народ выдал гестаповцам семьи партизан. Народ молчал. Тогда каратели отобрали десять парней, десять молодых мужчин, самых видных и здоровых, бросили в машину, отвезли на опушку леса. Там их заставили голыми руками рыть яму, а потом выламывали им руки и ноги, штыками выкалывали глаза, кинжалами вырезали звезды на теле…