Руны земли - Георг Киппер

– Они из ливов, у них так принято. Так вот, этот Вади-старший как раз и поднял шум после того, как во время зимней вейцлы[101] Рорик и его фризы не особенно почтительно повели себя по отношению к древним обычаям. Вади-старший хорошо выступил на весеннем тинге в Алаборге, а затем народ поддержал его и в Алдейгье. Дальше понеслось: люди перебили фризов по отдаленным гардам, сожгли святилище Распятого в самой Алдейгье, Рорику указали путь, новым конунгом избрали Хергейра!

– Получается, что Рорика изгнали из-за веры в Распятого? – усмехнулся Сигмунд. – Помнится, во время похода на Миклагард он был таким правильным христианином, все учил нас жизни, гордился, что греки вступили в переговоры именно с ним, верующим в Распятого.

– Поход не увенчался значимой победой, да и добыча была, прямо скажем, не такова, чтобы было чем долго хвастаться. Не хватило умения, не хватило численности, но Вади преподнес это как нехватку удачи, а когда Рорик отказался есть конину с бондами на йоль, то народ все это воспринял как изъян для конунга… К тому же Рорик захотел построить храм Распятого в Алдейгье, даже священники из Миклагарда прибыли! – пояснил Хельги. – Его сын Аскъёльд, тоже крещеный, который остался после нашего похода в Кенугарде[102], принял большущее посольство из Миклагарда со священниками, писцами, строителями и переслал их отцу на север.

– Для купцов, приходящих в Алдейгью с запада, строительство храма в Алдейгье было бы благом! – пожал плечами Сигмунд. – Почти все купцы из Фрисланда крещены, налоги для них меньше, не только с франками торговать так легче, но и с арабами. У Рорика и в Дорестаде было полно святилищ Распятого! Купцы хранили в них свои сбережения, толпы северян приезжали поглазеть, походить по ним и попить вальского вина.

– Почему было? – сощурил глаз Гутхорм.

– Датчане постарались, пока Рорик был с нами в походе! А потом и Рейн-эльф докончил начатое викингами.

– Это как?

– Пока Рорик был в Остервеге, на Рейне произошло сильнейшее наводнение, и река смыла все то, что не сожгли викинги. Дорестад потерял и склады, и товары, и причалы, там же были десятки храмов, сотни складов, гостевых дворов! Жаль, я не успел побывать там прежде! Рорик вернулся тогда на пустошь, а торговлю перехватили другие вики, стоящие на рейнских рукавах!

– Вот почему он с легкостью согласился стать конунгом Алдейгьи! – покачал головой Хельги.

– Ну да, расплатившись с дружиной и конунгом франков за те корабли, которые тот снарядил для него, сам он остался без дохода! А тут прибыло посольство из Алдейгьи!

– Так в тот поход его снарядили франки?

– Ну, они снарядили его, чтобы он мог вернуть земли Скьёльдунгов на Эйдерен-эльфе и Слиенвике[103], чтобы посадить там своего союзника, но Рорик не успокоился и решил с этими кораблями добыть славы и богатства на востоке.

– Понятно теперь, почему у него кораблей было в том походе больше, чем и у тебя, и у Эйрика, вместе взятых, – вздохнул Хельги.

– Да, Дорестад сам по себе был богатым городом, поэтому он мог содержать большую дружину, но ему еще и Хлотарь, конунг франков, собрал тогда двести кораблей для войны с Хориком, конунгом датчан. Эти корабли помогли ему успешно провести переговоры и получить старые владения Скьёльдунгов без войны, но раз уж дружина собралась, а грабежа не случилось, Рорик повел своих людей за добычей на восток.

– Я не знал, что за ним стояли франки. Впрочем, мы были тогда мальчишками, – проговорил Хельги. – И не особенно задумывались о том, кто за кем стоит, откуда серебро и вооружение! Мы верили в удачу, в личную доблесть, но теперь мне понятно, почему у многих после похода не было никаких сомнений, кто должен был стать конунгом Алдейгьи. Серебро и хорошее вооружение фризов Рорика производили должное впечатление! Получается, несмотря на все наши желания, у тебя не было никакой возможности стать конунгом Алдейгьи.

– Да, на стороне Рорика и Эйрика был куда больший опыт, а у Рорика еще и дружина, вооруженная франками, – вздохнул Сигмунд.

* * *

Мужчины помолчали.

– Как ты оказался в дружине Харальда? – продолжил разговор Хельги. – Рыба ищет дно, воин серебро?

– Ты угадал, – усмехнулся Сигмунд. – Харальд за счет бондов хорошо платит своим дружинникам! К тому же я, будучи рядом с ним, надеялся уберечь Гётланд от разграбления его дикарями и заодно получить союзника против Эйрика Энундсона.

– Вчерашний союзник стал противником?

– Ну, так мы и не были большими друзьями, а когда ему не удалось стать конунгом Алдейгьи, он тут же вспомнил, что Гётланд никогда особенно не дружил со Свеаландом.

– Но, по-моему, союзнику, которого называют Косматым, доверять тем более не стоит! – с сомнением сказал Хельги.

– Да, мы, гёты, известны своим отношением к прическе! – улыбнулся Сигмунд. – Пока я служил Харальду, его парни потешались над нашей гётской заботой о волосах.

– Моя жена говорит, что есть слухи, он ученик йотуна, – вставил слово Гутхорм.

– Не знаю, так ли это, но он мудр не по годам, хотя во время рубки бьется как берсерк[104]. – Сигмунд замолк на мгновение. – Рядом с ним с детства есть очень мудрый человек, твой тезка, Гутхорм, брат его матери. Вот кто многое сделал, чтобы Харальд одержал столько побед. Вряд ли дело в йотунах. В молодости мне казалось, что я сам все знаю, но теперь я понимаю, как важен в эти годы хороший советчик.

– Мы тут обсуждали с Хельги… Получается, что Харальд хочет твоими руками убрать Эйстейна-конунга и его сына, чьи земли остались и в Трандхейме, и Вальдресе, и в Хадаланде, – сказал Гутхорм.

– Впрямую он этого не объявлял, ведь Эйстейн был женат на сестре матери Харальда, но я понимаю, что все конунги в Норвеге для Харальда сейчас лишние…

– Говорят, у Эйстейна в Алдейгье кораблей куда больше, чем у тебя. Вряд ли ты с ним легко справишься, – с сомнением сказал Хельги. – Хотя Гутхорм говорит, твои люди отличились при Хаврсфьорде и в твоей дружине полно участников той битвы?

– Да, каждый из моих парней стоит десяти викингов Эйстейна. Мы отличились не только в Хаврсфьорде! Не зря же Харальд поставил меня впередсмотрящим на своем корабле, а у него на борту были собраны лучшие из лучших.

– Слышал, что в том сражении никто из тех, кто стоял перед мачтой на корабле конунга, не остался без ран, кроме берсерков? – спросил Гутхорм.

– И из них многие пали. Бой был долгим и жестоким. После того как конунги западных фьордов бежали, мы все, упав без сил на доски, истекали кровью. Многие парни умерли тем же вечером, другие через несколько дней, кто-то через месяцы. Мои