Раскольники - Владислав Клевакин

– Сытно стрельцы ныне жрать будут, – заключил Никанор, глядя на припасы, что привез с собой воевода.

– Ну, мы тоже не голодуем пока, владыка, – поспешил успокоить Никанора келарь.

– То-то и оно, что пока.

– Как уляжется все на берегу, стрельцы под крышу, словно медведи в берлогу, залягут, так мы Зосима и снарядим в вылазку.

Никанор, соглашаясь со словами келаря, довольно кивнул.

– А потом, когда воевода царский у нас в подвале сидеть будет, так и поторговаться с царем можно.

Доводы Азарии об организации ночной вылазки в стан стрельцов и полонении воеводы Мещеринова показались Никанору довольно убедительными. Ну а на кой еще им воевода этот московский надобен, коли не торговаться с царем? Не первую осаду Иван Мещеринов монастырю чинит. Прошлых-то двух воевод, Волохова да Иевлева, царь обратно в Москву отозвал, а этот сидит. Знать, доверяет ему царь. Уверен, что возьмет Иван мятежную обитель, не мытьем так катанием. Стало быть, нужен обители Мещеринов. За его жизнь можно у царя милость выторговать.

Осень подкралась на Соловецкий остров почти незаметно. Завыли холодные, пронизывающие до самых костей ветра. Толстые свинцовые тучи, словно косматые шапки, сели на верхушки елей. Зосим с Енакие и Симоной тайно вернулись в обитель по требованию архимандрита. Весь день просидели они в овражике у Никольских ворот, дожидаясь смены караула у стрельцов. К вечеру с густых туч, что приволок с запада ветер, стал накрапывать холодный дождь. Караульные, едва завидев смену, рванули к избам, не особо озабоченные сдачей караула, как того требовалось.

Зосим и иноки сидели у Азарии, дожидаясь Никанора. Тепло от келарской печи разморило Симону и Енакие до такого состояния блаженства, что они враз дружно захрапели привалившись друг к другу головами.

– Пущай спят, – прошептал Зосим, указывая на сморившихся иноков.

Азария уже посвятил Зосима в свои замыслы и даже указал с крепостной стены избу воеводы, укрытую за земляной насыпью. Из трубы избы воеводы клубился жидкий дымок, который в опустившейся на остров мгле был едва заметен.

– Из оружия топор возьму да нож! – заявил Зосим. – Мушкет мне ни к чему, только шум в стрелецком лагере поднимать.

Азария понимающе кивнул.

– Воевода этот нам страсть как нужен, – пояснил келарь свою задумку. – Со стрельцами нам одним не справиться, а имей мы самого воеводу Мещеринова в заложниках, тут и поторговаться можно.

– Ежели все так плохо, чего владыка чернецов из обители не отпустит? Который год против царя стоим, и конца тому нет.

Никанор, приоткрыв дверь в келарскую, с порога рявкнул:

– Потому как последний оплот веры мы остались на Руси. Окромя нас больше нет никого.

Азария в почтении склонил голову.

– Так напрасно же, владыка! – возразил Зосим.

– Напрасно будет, ежели сдадимся сами, ежели ворота воеводе откроем! – гаркнул Никанор.

Симона и Енакие, вырванные из сладкого сна, со страха чуть не свалились с лавки. Удержались, лишь крепко вцепившись в рясы друг дружки.

– А вы чего тут разлеглись! – рявкнул на них архимандрит.

– Мы, владыка, – попытались оправдаться иноки, – вместе с Зосимом с Анзера явились.

Иноки захлопали глазами. Никанор пригладил бороду.

– Помню, помню, сам же вас и звал, а вот зачем, не пойму. Может, ему помогать?

Симона уставился на чешущего затылок Зосима.

– Не помощники вы ему нынче! – твердо пояснил Никанор. – Ступайте в братский корпус. После вас покличу.

Иноки кивнули и исчезли в дверях.

– Да я уже понял все, владыка! – объявил Зосим.

– Ты смотри мне, – насел на парня архимандрит. – Воеводу не повреди. На кой он нам хворый-то нужен? Как его царю потом отдадим?

Азария пожал плечами.

– Обращайся с воеводой так, словно девку на плечах понесешь. Смекаешь?

Зосим улыбнулся:

– Как не понять, владыка. Этот воевода ныне нам дороже всего порохового заряда.

– Время сам выбирай, когда идти, – напутствовал Никанор. – Однако не тяни. Нужно до первого снега управиться.

Зосим, повернувшись к иконостасу, перекрестился и отбил поклоны.

– Управлюсь я, владыка, – горячо пообещал он Никанору.

Азария вновь пожал плечами и тоже перекрестился:

– Тут уж как Бог на душу положит.

Архимандрит согласно кивнул и вышел из келарской.

– Сам придумал и сам сомневаюсь! – неожиданно заявил Азария, оставшись с Зосимом наедине. – Не девку в посаде воровать, не купца на ярмарке бить в зубы. Мещеринов караул у своей избы выставил. Послать бы из монахов кого, чтобы выведать, – размышляя сам с собой, произнес Азария. – Да кого пошлешь, за какой надобностью? Воевода царский не дурак. Не держит царь подле себя дураков.

Зосим сидел на деревянной лавке, угрюмо выслушивая размышления келаря. Замыслов у Азарии много было, да все больше пустые. Монастырь сидел в плотной и глухой осаде. Мышь не проскочит, где уж там поморам или английским и шведским купцам. После осады монастыря Белое море словно вымерло, и припасы в обители таяли на глазах. Сколь протянут, одному Богу известно.

– С тобой пойдут пятеро послушников, – заявил Азария.

– Много пятеро будет! – помотал головой Зосим. – Двоих возьму. Двое в самый раз будут.

– Отчего так? – поинтересовался келарь.

Зосим повертел башкой по сторонам.

– Один вправо смотрит, другой влево, ну а вперед сам смотреть буду.

Азария согласно кивнул. Ход мыслей великана нравился ему.

– Веревку только покрепче дай! – попросил Зосим.

Келарь ехидно оскалился:

– Этого добра у нас в обители полно. Только помни, что тебе архимандрит наказал. – Азария погрозил Зосиму пальцем.

– Да помню я! – взвился Зосим. – Притащу вашего воеводу, ни один волос не упадет с головы.

– Пойдете через Макаркин лаз, – настоял Азария. – Вернетесь тем же путем. Иноки после заложат его.

– А Макар как же? – спохватился Зосим.

Келарь почесал шею и сел на лавку у печи.

– Макар раньше лета не явится, – ответил он. – Да и где его сыщешь сейчас? Говорят, прячут его поморы где-то.

Зосим хлопнул ладонями по коленям:

– Коли так, то ладно. Пойдем сегодня вечером. Никанор велел до первого снега.

Келарь согласно кивнул:

– Верно говоришь. До первого.

– Вот и пойдем! – рявкнул Зосим.

Мещеринов сидел за широким столом под образами Божьей Матери, крепко сжав стеклянную рюмку в широкой ладони.

– А еще тут писано… – зазвенел почти мальчишеский голос молодого дьяка из Разрядного приказа.

– Ну, что еще-то писано? – прохрипел воевода.

Дьяк прокашлялся и виновато забубнил:

– Писано, что государь наш Алексей Михайлович на Симеона Столпника простудился на охоте и захворал, но не сильно.

Мещеринов и его гости, майор Келлен и стрелецкий старшина Степан, покосившись на образа, хмуро перекрестились.

– Но вскоре поправился, – продолжил дьяк, – и шлет тебе воевода свою