Око ворона - Сьюзен Фрейзер Кинг

Сильный ночной ветер к утру нагнал дождевые тучи. Проснувшись гораздо позже, чем обычно, Роуэн спустился на второй этаж в большую залу, где царила тишина, нарушаемая лишь негромким перестуком капель по каменным плитам замка. И было темно, словно ночь и не уходила. Блеклый свет из узких окон и красноватое пламя очага создавали приятный полумрак.

Майри в одиночестве восседала в громадном, истинно королевском кресле Джока Скотта. Левая рука ее, перевязанная холстом, покоилась на подушке, ноги прикрывал толстый шерстяной плед. Личико девушки побледнело и осунулось, она прикрыла глаза и застыла неподвижно, откинув голову на спинку кресла.

Никто не узнал бы в этом хрупком создании воинственную амазонку, не дававшую прохода королевским гонцам на линкрейгской дороге. Мужской наряд Майри с гор тоже исчез. Девушка утопала в широком камчатом халате Джока, из-под ворота которого выглядывал краешек бабушкиной льняной сорочки, а из-под подола виднелись узкие ступни в носках Роуэна – отличных крепких носках из шерсти и шелка.

На столе красовался кувшин со знаменитым молочно-травяным поссетом леди Анны.

Роуэн хмурым взглядом обвел эту мирную картину. Под крышей его собственного замка узницу холит и лелеет его собственная бабушка.

Да он и сам был ничем не лучше прошлой ночью. Не только врачевал эту амазонку, но и…

Зато сегодня утром у него было время подумать о найденном в часовне Линкрейга пакете. Все бумаги, за исключением испанского письма, Роуэн положил в ящик комода, под замок. А два листочка на испанском языке спрятал под фальшивой подкладкой в своем кошельке.

И теперь ему оставалось только гадать, не пригрел ли он в своей кровати изменницу короны.

Стараясь не разбудить задремавшую Майри, Роуэн налил в кружку эля и присел на уголок стола напротив нее. Прихлебывая охлажденный напиток, любовался чистыми линиями девичьего профиля и слушал музыку дождя и огня.

Пару минут спустя Майри прерывисто вздохнула и повернула голову. Густые ресницы вспорхнули; прозрачный серый взгляд остановился на Роуэне. Залегшие под глазами тени и взъерошенные, разметавшиеся по плечам волосы придавали девушке по-детски невинный и чуть смятенный вид.

Ожесточившееся было сердце Роуэна вновь смягчилось. Должно быть, ей все еще очень больно…

– Доброго тебе дня, – пробормотал он, приподняв кружку. – Хочешь каплю утреннего эля?

Она со стоном качнула головой и, сморщившись, приложила ладонь ко лбу.

– Как плечо?

– Лучше, чем голова, – буркнула Майри.

– А-а! – Он не смог остановить улыбку, заигравшую в уголках губ. – Датская «живая вода» – это тебе не шутка, девочка моя.

Она сдвинула брови, одарила Роуэна мрачным взглядом и снова закрыла глаза.

– Неужели нельзя было дать поменьше?

– Спроси лучше – неужели нельзя было отобрать. Ты ведь припала к фляжке как младенец к рожку с молоком, – насмешливо протянул он.

За что стал мишенью для еще одного взгляда, куда грознее первого. Прелестный румянец, рожденный отнюдь не жаром очага, заалел на скулах девушки.

Роуэн улыбался, уткнувшись в кружку с элем. Пусть она шпионка… но можно ли устоять против ее очарования?

Страдания смягчили ее обычную браваду; из-под маски бесстрашной амазонки вновь проглянула Мадонна, одинаково заботливая и к раненому Черному лэрду, и младенцу пяти недель от роду.

Сегодняшний брюзгливый настрой Майри как нельзя лучше подходил к унылой погоде за стенами башни. А вчера она была горда и неприступна, точно ее родные горы Шотландии.

Кто-нибудь, возможно, счел бы такую натуру непостоянной… Ему же она казалась захватывающе интригующей.

Привыкший к тому, что его дед вечно поддразнивает бабушку, Роуэн неожиданно для самого себя очутился в той же роли. Он просто не в силах был отказаться от удовольствия поддеть Майри, чтобы еще и еще раз полюбоваться расцветающими на щеках розами.

Лишь бы только она не обижалась.