Путь на юг - Александр Майборода

Подошел Лисий хвост, чтобы проститься с Гостомыслом.

Князь Вяйнемяйнен сказал ему:

— А ты, купец, передай боярину Стоуму, чтобы берег жену князя пуще себя. А понадобится помощь, присылай гонцов ко мне. Обязательно помогу

— Хорошо, — сказал Лисий хвост.

Князь Вяйнемяйнен и воевода Йовка взбежали по сходням на корабли, и карельские корабли отчалили от берега.

Лисий хвост обратился к Гостомыслу:

— Прощай, князь. Нам тоже пора уходить.

— Прощай? Почему — прощай? — спросил Гостомысл. — Вот что, у меня еще не все сказано тебе. Так что ты погоди, старшина, уходить. Мы продолжим разговор.

Лисий хвост заинтересованно взглянул на него.

— Пошли с нами, посмотрим корабли, — сказал Гостомысл Лисьему хвосту и двинулся по берегу.

Корабли действительно были уже на воде. Чтобы корабли не уплыли по течению, их придерживали веревками, привязанными к деревьям на берегу.

Готовы к отплытию были и норманнские корабли. Гостомысл не стал ставить во главе его отрядов своих дружинников, не желая дробить свою дружину При этом он учел, что это и обид не нанесет норманнам и что в городе, среди враждебного населения, норманны будут целиком зависеть от него.

Правда, по совету хитрого Лисьего хвоста, лично к Отеру Медвежья лапа приставил двух надежных дружинников и сказал, что это лоцманы на случай, если его корабль заблудится.

Втайне Медвежья лапа приказал им приглядывать за Отером, а в случае измены немедленно убить его.

Отер ждал князя на берегу около своего корабля.

Гостомысл подошел и спросил:

— Ну, как настроение?

— Мы готовы идти в поход, — бодро доложил Отер.

— Это хорошо, — сказал Гостомысл.

— Я пошлю один корабль вперед на разведку, если они встретят корабли Готлиба, то дадут нам сигнал, — предложил Отер.

— Умный план предлагаешь, — сказал Гостомысл и уточнил: — А если Готлиб ушел в море? Что делать будем, где его искать?

— Мы можем вернуться домой, — сказал Медвежья лапа.

— У нас нет дома, — мрачно проговорил Отер.

— Мы можем дойти до Дании и договориться с датским конунгом Годофридом, чтобы он запретил норманнам ходить на восток, — сказал Медвежья лапа.

— Ты думаешь, он нас послушает? — спросил Гостомысл.

— У него под боком Карл, который уже тридцать лет ведет войны с окружающими народами, точит зубы он и на Данию. К тому он вступил в союз с оборитами. Так что Годофриду выгоднее иметь нас в союзниках, — сказал Медвежья лапа.

— Норманны не подчиняются датскому конунгу. У свеев есть свой конунг, но норманнам он не указ. У урмян есть вожди, но вождем может стать любой, кто наберет отряд для похода. Я собрал войско, вот и стал вождем, но только для моего войска, — сказал Отер.

— Так ты думаешь, что наш поход будет бесполезен? — спросил Ратиша.

Лисий хвост вмешался:

— У купцов нет интереса к этим землям. Что у них можно купить? А с Карлом лучше иметь дело на юге. У него тоже нелады с хазарами.

— Почему же? — сказал Отер. — Появление словенского войска в море многих напугает. Конечно, убедительнее был бы полный разгром Готлиба.

— И где же его все-таки искать? — задумчиво спросил Гостомысл.

— Он не может просто так болтаться в море, поэтому он попытается захватить един из больших торговых городов, независящих от датского конунга. А таких немного — или Ророг, или Бирка.

— Зачем ему это? — спросил Медвежья лапа.

— Эти города богаты. Там можно взять золото, серебро, корабли, рабов. Там всегда болтается немало людей, готовых примкнуть к тому, кто пообещает им добычу. Так что выгода от нападения на эти города прямая, — сказал Отер.

— Хорошо, — сказал Гостомысл. — Выводи свои корабли вниз по Неве. Там сделаешь привал, немного постоим, соберем все корабли и проведем разведку.

— Все будет сделано, как ты приказал, князь, — сказал Отер и поднялся на свой корабль.

Вскоре длинная колонна кораблей потянулась по реке между заросшими лесами берегами.

— Ну а мне пора возвращаться в город, — сказал Лисий хвост.

— Иди, — сказал Гостомысл. — Я тебя провожу.

Они прошли с десяток шагов, и когда их никто не мог слышать, проговорил:

— Пора тебе уходить, но ты не торопись. Придешь в город, скажи на ухо Стоуму, что через неделю мы тоже придем в Словенск. Гоняться за морским разбойником я долго не намерен, —- сказал Гостомысл, — пусть подготовит все для размещения дружины.

Его слова оказались настолько неожиданными, что Лисий хвост онемел.

Гостомысл продолжил:

— Вместо того чтобы без всякой пользы гоняться за морским разбойником, этот год мы лучше потратим с большей пользой — на сбор дани. Славянские племена должны хорошо усвоить, что они платят дань только словенскому князю, и никому больше. А на севере, как ты говорил, нам нет никакой прибыли. Норманны сами уходят на юг завоевывать новые земли. Так чего тратить на них силы и время?

Лисий хвост кивнул головой.

— Это так.

Гостомысл заглянул в глаза Лисьему хвосту и проговорил:

— Готовься, купец, к походу на юг. Пора налаживать торговые пути к ромеям.

— Константинополь — центр мировой торговли. От торговли в Константинополе можно получить хорошие барыши, — весело сказал Лисий хвост. Но тут же заметил: — Однако на путях на юг сидят хазары, да и других хватает. На их сборах всю прибыль растеряем.

— Ну, так мы и очистим дорогу от нахлебников. Так что, не теряя время зря, собирай охотников из купцов. Пусть готовят дружины и корабли с товарами. И пусть присоедини-ются к моему войску.

Они остановились у борта корабля.

— Но держи пока все это в тайне, — сказал Гостомысл. — Об этом моем замысле пока никто не знает, и не надо, чтобы знали. Знать должен только Стоум, и он пусть не болтает. Придет время, скажу и остальным.

Лисий хвост поклонился.

— Будь спокоен, князь, никто ничего не узнает.

— Иди, — сказал Гостомысл.

Лисий хвост взошел на корабль, и тот отчалил. Вскоре по реке вытянулась новая колонна кораблей.

К Гостомыслу подошел Медвежья лапа.

Он догадался, что Гостомысл что-то сказал Лисьему хвосту важное, однако спрашивать об этом не стал: по обычаю у князя от воеводы не может быть секретов, но если он ничего не сказал воеводе, значит, на то есть веская причина.

— Поторопиться бы. Как бы Готлиб не сбежал, — сказал Медвежья лапа.

— Хорошо, — сказал Гостомысл, но не сдвинулся с места.