Изменники Рима - Саймон Скэрроу

которые грозили дальнейшим дождем. Воздух был прохладным, и он молился, чтобы осада не продлилась до зимы, как предположил Пантелл. Не потребовалось много усилий, чтобы вообразить резкий холод в гористой местности, окружавшей Тапсис. Любые припасы, доставленные из Тарса, должны будут пробиваться сквозь снег и лед горных дорог, и хотя командующий мог рассматривать такие условия как полезное средство для укрепления своей армии, это не сильно подбодрило бы моральный дух.

Штаб Корбулона был значительно в более хороших условиях за счет древесины, мебели и кожаных укрытий, которые были извлечены из поселения до того, как здания были подожжены повстанцами. Там была группа грубо скомпанованных палаток, и доски были уложены на грязь непосредственно вокруг них, а также внутри. Макрон отдал честь двум преторианцам из центурии Николиса, стоявшим на страже у входа в самую большую палатку, и нырнул сквозь створки полога. Посередине сооружение поддерживал большой столб, а задняя панель была удалена, обеспечивая свет для работы. Полководец сидел за столом и что-то писал на вощеных табличках. Сбоку стоял забрызганный грязью кавалерист.

Макрон подошел и прокашлялся. — Вы посылали за мной, господин.

Корбулон взглянул вверх. — Центурион Макрон, у меня для тебя есть работа. Этот человек только что принес известие от Орфита. Похоже, префект допросил одного из местных жителей, который обнаружил пригодный для использования брод в нескольких километрах вверх по течению от моста. Поэтому он предполагает повести обоз и арьергард к этому броду и пересечь реку, чтобы присоединиться к нам, пока продолжаются ремонтные работы на самом мосту.

— Это хорошие новости, господин.

— Что ж, я на это надеюсь. Но я не могу избавиться от некоторых опасений по поводу того, что Орфит будет бродить по горным тропам на вражеской территории. Мне нужен опытный офицер, который возьмет на себя командование арьергардом и позаботится о том, чтобы он благополучно достиг Тапсиса. Ты лучший офицер, которого я могу представить, поэтому я посылаю тебя.

Макрон не мог скрыть своего удивления. — Но господин, префект Орфит выше меня по званию.

Корбулон постучал концом стилуса по вощеной табличке. — Уже нет. Это твои полномочия принять командование, пока арьергард не достигнет лагеря. Как только я поставлю на него свою печать, ты будешь ответственным. Я также передал македонской когорте приказ, чтобы одна из ее турм была готова ехать с тобой, чтобы убедиться, что ты воссоединишься с арьергардом, — он сделал паузу, чтобы указать на человека, стоящего рядом с ним. — Это опцион Фокий из сирийской когорты. Он сможет предоставить подтверждение твоих полномочий, если это будет необходимо. Поскольку я понятия не имею о местонахождении этого брода, который, как утверждает Орфит, он нашел, я предлагаю тебе держаться как можно ближе к реке, пока ты будешь искать арьергард. Когда найдешь их, перехватывай командование у Орфита и как можно быстрее доставь сюда припасы и осадный поезд. Нам нужны припасы, и я хочу, чтобы это оружие было собрано и пробило стены Тапсиса. Не рискуй по пути. Каждую ночь ты будешь строить укрепленный лагерь. Я скорее предпочту прождать тебя ненамногим больше, чем буду рисковать. Это ясно?

— Да, господин.

— Хорошо. Кто после тебя старший центурион в преторианской когорте?

— Центурион Порцин, господин.

— Тогда скажи ему, что он командует во время твоего отсутствия, — коротко подумав Корбулон, затем кивнул. — Это все. Возьми любое снаряжение, которое тебе понадобится, а опцион найдет тебе лошадь. Я хочу, чтобы ты отправился в путь как можно скорее.

Корбулон поспешно закончил писать полномочия, затем прижал кольцо-печатку к воску, закрыл табличку и протянул ее Макрону.

— Итак. Пусть Фортуна сопутствует тебе, центурион, и да поможет доставить мне мои онагры в целости и сохранности.

Легкий дождь все еще падал, когда Макрон выводил свой небольшой отряд из лагеря. Ауксилларии из кавалерийской македонской когорты уложили свои длинные плащи, чтобы прикрыть седельные сумки, и как можно лучше повесили щиты на спины, защищая тем самым себя от ветра. Дорога, изношенная и сильно изрезанная, когда римляне подходили к городу, теперь была покрыта грязью и лужами. Макрон приказал сойти с нее и продвигаться по более твердой поверхности сбоку.

Незадолго до полудня они достигли точки, где дорога вела в горы, окружавшие равнину Тапсиса. Макрон снова посмотрел на город и очертания римского лагеря под ним. Если у командующего были опасения насчет Орфита, то у Макрона были опасения насчет самого себя. Хотя он был совершенно уверен и компетентен в своей роли офицера, сражающегося в непосредственном бою, и вполне мог взять на себя временное командование когортой, он беспокоился о возложенной на него задаче. Ставки были высоки. Без обоза колонна командующего должна была бы отказаться от осады и подарить повстанцам победу, которая могла бы спровоцировать новые восстания и поставить под угрозу стабильность восточной части Империи в то время, когда Рим столкнулся с угрозой войны с Парфией. Макрону казалось, что исход всего дела зависит от успеха посольства Катона и его собственного прохода с арьергардом к Тапсису. Если кто-то из них потерпит неудачу, Империя заплатит высокую цену.

Глава XVI

— Они обращаются с нами хорошо, учитывая все обстоятельства, — сказал Аполлоний, отложив флейту и взяв еще один инжир.

— Ты когда-нибудь сыграешь на этой штуке? — спросил Катон.

Аполлоний засмеялся. — В один прекрасный день. На данный момент я предпочитаю практиковаться наедине, пока не смогу извлечь из нее приличную мелодию.

Выражение его лица стало серьезным. — Если со мной что-нибудь случится, я был бы признателен, если бы ты вернул эту флейту Корбулону.

Катон нахмурился. — Почему?

— Она имеет определенную сентиментальную ценность для полководца. Я знаю, он был бы благодарен.

— Что ж, очень хорошо. — Катон посмотрел через клумбы и фонтаны на стену, окружавшую дворец Хаграра в Ихнэ.

«Вдоль стены через равные промежутки стояли стройные башни, скорее для декоративных целей, чем для защиты», размышлял Катон, сидя на кушетке напротив агента. «Тонкие столбы, поддерживающие крышу, были покрыты рельефами с изображением виноградных лоз и мелких птиц. Они будут уничтожены самой первой ракетой, выпущенной из катапульты. Как и большая часть города, дворец был построен теми, кто не привык к мощным осадным машинам, имевшимся у Рима, как и у Греции до него». Со времен Александра Великого характер войны на землях, орошаемых Евфратом и Тигром, изменился, и неуклюжие ряды фаланг Александра в значительной степени уступили место отрядам всадников, стремительно движущихся по местности. «Тем не менее», размышлял Катон, «стены были достаточно высокими, чтобы служить тюрьмой, и бдительные часовые, патрулирующие между башнями, отбивали всякую мысль о побеге».