Тайное братство - Робин Янг

Джеймс оглянулся на сержантов.

— Да. И у нас будет о чем поговорить.

Рыцарь замолк, погрузившись в размышления.

Получив письмо от Уилла, он несказанно обрадовался. Слава Богу, что Эврар взял над ним опеку. Вступить в «Анима Темпли» Джеймсу предложил Жак де Лион во время своей поездки в Лондон. На него огромное впечатление произвела грамотность Джеймса, умение делать сложные расчеты и знание арабского. А с Эвраром Джеймс встречался лишь однажды, когда капеллан предложил ему отправиться с тайной миссией на Святую землю. Это было очень важно для воплощения идеалов «Анима Темпли», в которые он твердо верил. В свою очередь, Джеймс попросил Эврара присмотреть за Уиллом. Замечательно, что после гибели Овейна капеллан взял мальчика к себе. Печально, что не удалось присутствовать на посвящении сына в рыцари. Это единственное, о чем жалел Джеймс.

Последние несколько недель он все чаще думал о сыне. Наверное, предчувствовал, что они больше не увидятся. Боже, как ему хотелось заключить Уилла в объятия, прошептать на ухо: «Знаешь, сынок, я очень сожалею о нашем холодном прощании при расставании!» Тогда, на причале у Нью-Темпла, Джеймс хотел сказать расстроенному мальчику, что не винит его в смерти Мэри и отплывает на Святую землю с тайной миссией, от выполнения которой может измениться мир. Но, прощаясь, он всего лишь на несколько секунд сжал руку сына.

Они приблизились к угловой башне. Джеймс глянул на Маттиуса. В последние несколько лет они очень сблизились, но этот гигант ничего не знал об истинной причине пребывания Джеймса на Святой земле и не догадывался, чем он занимался помимо выполнения своих обязанностей в ордене и поездок по крепостям, таким как Сафед. Порой на Джеймса накатывали приступы невероятного одиночества. Он сильно тосковал. Вспоминал, как пахнут волосы дочерей, их мелодичный смех, теплое тело жены, жаждал прижать его к себе. Тосковал по сыну. Но затем, вспомнив о своей миссии, успокаивался. Ведь все это он делает и для них тоже.

Джеймс распахнул потайную дверь в основании башни. По винтовой лестнице они поднялись на стену. В проходе сквозило, в глаза летела пыль, но настоящий ветер их встретил наверху, на крыше башни. Небо начало светлеть, звезды побледнели, стали бирюзово-голубыми. К ним повернулся командор, невысокий крепыш с загорелым обветренным лицом. При нем на башне находились восемь рыцарей, два сержанта и капитан сирийских воинов.

— Доброе утро, братья.

— Надеюсь, вы хорошо выспались, — отозвался командор. — Потому что сегодня, похоже, будет трудный день. — Он двинулся к парапету. — Посмотрите сами.

Сафед был воздвигнут на высоком холме, и окрестности просматривались хорошо. Его построили для охраны пути из Дамаска в Акру, в Иорданской долине у брода Иакова, самой северной переправы через реку Иордан. Днем станут видны пастбища и деревни, находящиеся под властью Сафеда, и даже то место, где Иордан впадает в Галилейское озеро, а поля заканчиваются у запыленных розовых гор. Сейчас, во мраке, Джеймс мог видеть лишь огромное войско у подножия холма. Там горели тысячи факелов, создавая дьявольское сияние вокруг шатров, кибиток, коней, верблюдов и колышущихся знамен. В лужах света среди похожих на монстров осадных машин двигались воины в цветастых накидках и тюрбанах.

— Их вроде стало больше, — пробормотал Джеймс. — Подошло подкрепление?

— Нет, — ответил командор. — Но ночью, после вашего ухода, от них пожаловали геральды сообщить о захвате в плен мамлюками еще двухсот христиан из окрестных деревень. Мы видели, как их привезли в клетках.

— Боже правый!

— Почему они не сбежали, когда была возможность? А теперь мы им ничем не поможем.

Джеймс хотел возразить, но не стал. Командор был прав.

— Посмотрите туда. — Командор показал в сторону навесной башни, охраняющей крепостные ворота.

Вглядевшись в темноту, Джеймс увидел фигуры людей, двигающихся вокруг длинного прямоугольного сооружения.

— Они построили мощную катапульту.

Командор кивнул:

— Это может нам дорого обойтись. Навесная башня сильно пострадала после двух последних приступов. Мы только что закончили ремонт. — Он зло рассмеялся. — Им даже не нужно особо целиться. Стоит подобрать достаточно широкий камень и… — Он покачал головой. — Они теперь знают наше слабое место.

Стук молотков стих. Каменщики закончили работу и ушли. Джеймс хмуро изучал катапульту. Она действительно может доставить много хлопот. Но тоже уязвима. Потому что деревянная.

— Мы ее сожжем.

— Я думаю, они это учли, — сказал командор. — И поставили крышу из зеленых шкур.

Джеймс кивнул. Зелеными называли шкуры, пропитанные уксусом; воспламенить их было очень трудно.

— Тогда багры?

— Да, конечно. Поздно ночью мы заметили в лагере суету и решили, что штурм начнется на рассвете. Я послал группу сирийцев разведать. Они вышли к лагерю через потайной туннель, недалеко от осадных машин. Подобраться ближе и услышать, о чем говорят мамлюки, разведчики опасались. Но сирийцы видели, как готовили машины. Вон там.

Джеймс посмотрел туда, где стояли в ряд двадцать семь метательных орудий. Мамлюки называли их манджаники. Устройство несложное. Внутри бревенчатого каркаса по диагонали подвешена балка. Высокий конец опутывает сложная система веревок, а в покоящемся на земле бревне выдолблено широкое углубление для камня весом килограммов в сто пятьдесят. При штурме поднятый конец балки раскачают на веревках, второй с камнем ударит в поперечину над каркасом и пустит камень в стену Сафеда.

— Враг снова полагается на метательные орудия, надеется пробить стены, — продолжил командор. — Мы направим туда наши катапульты и лучников. Сейчас до них не доберешься, но когда начнется штурм, машины подкатят ближе.

— Ты уверен, командор, что крепость сможет выдержать долгую осаду?

Все повернулись. Эти слова произнес капитан сирийских христиан. Его карие глаза тревожно посверкивали.

— Не лучше ли предложить условия сдачи, пока еще возможно?

— Сдачи? — усмехнулся командор. — Так рано? Мы уже отбили два приступа с малыми потерями.

— Командор, за последние несколько лет я изучил нашего врага. Знаю его тактику. Я находился в Акре три года назад, когда султан осаждал город.

— Я тоже был тогда в Акре, — сказал Джеймс, видя, как отвердело лицо командора. — Да, сражение выдалось жестокое, но султан не взял город. И в прошлом месяце у него опять не получилось.

Капитан сирийцев вгляделся в войско внизу.

— Мамлюки прозвали его Арбалет. Говорят, он не остановится, пока не изгонит с этих земель последнего христианина. Но мы рождены здесь. И имеем больше прав на эти земли, чем он.

— Тем более нужно сражаться, — резко произнес командор, — а не трусливо сгибаться перед врагом, которому мы пока так успешно противостоим.