Тайное братство - Робин Янг

Проходя мимо выстроившихся вдоль Сены роскошных домов ломбардских и еврейских купцов, Уилл размышлял о том, что для него теперь уже невозможно смотреть на Элвин без волнения и дрожи, пробегавшей каждый раз по всему телу. Но как он мог позволить, чтобы все продолжалось, и тем самым еще дальше откладывать посвящение в рыцари? Ведь если кто-нибудь узнает — а рано или поздно это обязательно случится, — то беды не миновать. И потому Уилл запрещал себе даже думать о ней.

Пройдя по широкому мосту на остров Ситэ, резиденцию короля, он обогнул Нотр-Дам, где постоянно трудились каменщики, что-то достраивая и перестраивая, и по меньшему мосту перешел на левый берег.

В Латинском квартале, где располагались факультеты университета, было, как всегда, многолюдно. За последние полтора столетия созданные на пожертвования факультеты превратились в большой центр образования. Сюда приезжали студенты из всех королевств — Франции, Англии, Германии и Нижних земель — изучать медицину, правосудие, искусства и богословие у самых видных менторов Запада. Уилл протолкался сквозь толпу преподавателей, священников и студентов и свернул на рю Сен-Жак, ведущую к пергаментной мастерской рядом с Доминиканским колледжем. Впереди двое загородили дорогу. Один босой, в поношенном черном хитоне, с деревянным крестом на груди, был, без сомнения, доминиканец. Второй, коренастый юноша, что-то у него спрашивал. Уилл начал их обходить.

— Я вовсе вам не грубил, сэр, — произнес коренастый на ломаном латинском. — Просто мне нужно попасть в прицепторий. Темпл… — Он безнадежно махнул рукой.

Доминиканец что-то сказал, чего юноша, очевидно, не понял, и двинулся дальше по улице.

— Черт возьми! — пробормотал коренастый, сердито глядя вслед монаху. — От священника никогда не добьешься путного ответа!

Юноша был облачен в тунику сержанта-тамплиера. Уилл решил подойти показать дорогу и… остановился в изумлении. Он вырос. Круглое полное лицо, борода, сильные мускулистые руки, широкая грудь — все это стало новым. А вот искрящиеся карие глаза и копна нечесаных волос остались теми же самыми.

— Саймон!

Конюх обернулся. Смотрел несколько секунд на Уилла, не узнавая.

— Боже! Уилл!

Они обнялись, смеясь и радостно похлопывая друг друга по спине. Заставляя ворчащих студентов их обходить. Наконец Уилл отвел старого друга в сторону.

— Как ты здесь оказался?

Саймон поправил мешок на плече.

— Я только что приплыл из Лондона с рыцарями. Шел с ними в прицепторий, остановился у одной лавки, оглянулся, а их нет.

— Заблудился. В прицепторий надо по правому берегу. А это левый.

Саймон почесал голову, еще сильнее взъерошив волосы.

— Я спрашивал дорогу, но никто меня не понимает.

Уилл улыбнулся:

— С инквизиторами лучше не связываться.

— Разве он инквизитор? — Светясь от радости, Саймон вгляделся в Уилла. — Как же я рад тебя видеть. Думал, ты уже давно крушишь мечом сарацин. — Он кивнул на тунику Уилла, такого же цвета, как и у него. — Брокарт, когда в прошлом году вернулся из Парижа, сказал мне, что тебя еще не посвятили в рыцари. Почему, он не знает.

Уилл нахмурился. Изрядная доля радости от встречи со старым другом потускнела. В прошлом году он избегал встреч с Брокартом, хотя в Нью-Темпле они приятельствовали.

— Это длинная история.

— Я буду внимательным слушателем, только проводи меня до прицептория.

— Давай-ка лучше поищем поблизости трактир, — сказал Уилл, залезая в кошель, висевший на поясе рядом с фальчионом. Там лежали монеты, которые Эврар дал на городскую карету.

Саймон улыбнулся:

— Веди.

Уилл пробежал глазами по вывескам и через несколько секунд нашел нужную. Они вошли в тускло освещенное помещение, где пахло потом и овчиной.

Получив у мрачного хозяина бутылку самого дешевого вина и кусок хлеба, друзья уселись на скамью у окна. Над липкими столами роились мухи. Священники с кружками эля хрипло спорили относительно правильного исполнения благодарственного молебна и размаха крыльев у ангелов. Уилл слышал, что в некоторых трактирах можно купить на час женщину по цене, меньшей, чем кружка пива.

— Ну, начинай, — сказал Саймон, разламывая хлеб пополам. — Ты прибыл в Париж, а что случилось дальше?

— Да ничего не было. — Уилл отпил вина и поморщился. — Все шесть лет служу сварливому капеллану, не выпуская из рук гусиного пера.

— Брокарт сказал, что ты сержант капеллана. И о гибели сэра Овейна тоже, — печально добавил Саймон. — Жаль. Достойный человек.

— Да, — согласился Уилл, — достойный. — Со временем острота потери притупилась, но он часто вспоминал прежнего наставника. Наверное, еще и потому, что новый казался уж очень неприятным.

Саймон протянул ему хлеб.

— Я помню, король Генрих прибыл в прицепторий сразу, как рыцари вернулись из Парижа. Обозлен дальше некуда. Только соскочил с коня, весь красный, и тут же зарычал на магистра Юмбера: мол, почему не смогли сберечь драгоценности да еще подвергли опасности его супругу? — Саймон присвистнул. — Я все ждал, кто первым нанесет удар — магистр Юмбер или король.

Уилл кивнул.

— Так и не нашли доказательств, что замешан Генрих?

— А некогда было искать. Вскоре начался мятеж.[19]— Саймон покачал головой. — Тяжелые выдались годы. Не для нас, а вообще. К нам в прицепторий сунуться никто не решился. А вот в Лондоне произошла суматоха, и во всем королевстве… Половину времени мы не знали, у кого власть. Сегодня у короля, а завтра уже у Симона де Монфора и баронов. Они возвестили, что хотят дать людям больше свободы. Захватили Глостер, пять портов[20]и половину Кента, а потом армия короля пошла на Льюс.

— Я слышал об этой битве, — сказал Уилл.

— Неудивительно. В Англии только об этом и говорили, много месяцев. Славили принца Эдуарда, он очень храбро сражался, сокрушил многих мятежников.

— А я слышал, именно из-за него и проиграли битву, — заметил Уилл, откусывая черствого хлеба. — Из-за его безрассудности.

Саймон пожал плечами:

— Я только передаю услышанное. Но все равно Эдуард сбежал из тюрьмы, куда его бросил де Монфор, и сражался против мятежников у Ившема. Он сам лично убил де Монфора и потом освободил отца. После этого мятежники разбежались.