Войны конца Российской империи - Борис Юлин

Д. Пучков: Это на колесах который?

Б. Юлин: Да. И танк Пороховщикова, который не был танком, не имел брони и мог ездить только по прямой. На этом наши эксперименты по танкам, по сути, закрылись. Единственное, что у нас было из бронетехники, это вот когда мы поставляемые нам союзниками грузовики «Остин» на Путиловском заводе бронировали и получили броневик «Остин-Путиловец» с двумя башенками, знаменитый.

Д. Пучков: Ильич с такого выступал?

Б. Юлин: Да.

Д. Пучков: Картина безрадостная какая-то.

Б. Юлин: Разрабатывались новые методы прорыва обороны противника, то есть немцы в это время переобучали свою пехоту, снабжали ее средствами окопного… То есть если союзники сделали ставку в основном на артиллерию и на танки, то немцы сделали упор на штурмовые группы. То есть пехота, вооруженная не винтовками со штыками, а пистолетами – люгерами, артиллерийскими удлиненными, у которых даже разработан был специально для этого новый магазин на 32 патрона. Тогда же они разработали свою гранату знаменитую – колотушку вот эту вот, картофеледавилку на длинной ручке, очень удобная в окопах оказалась.

Д. Пучков: Для чего? Бросать или по башке стучать?

Б. Юлин: Бросать удобно. Больших навыков не нужно.

Д. Пучков: Ручка способствует.

Б. Юлин: Да. Тем более, что ее можно было открутить и использовать гранату без нее. И вот даже впоследствии, в 18-м году под эти штурмовые группы был разработан первый в мире пистолет-пулемет нормальный, МП-18, как раз под этот дурацкий магазин для люггера, то есть барабан и дальше такая длинная часть, которая вставляется в рукоятку пистолета как раз. Она теперь вставлялась в специальную рукоятку, в бок торчащую у этого МП-18. Смотрелось довольно дико, но, в принципе, оружие неплохое было. Кстати, первый пистолет-пулемет изобрели итальянцы в конце 16-го года. У них появился пистолет-пулемет Пирелли, который был… Первым считается немецкий, изобретенный в 18-м году, потому что итальянский представлял из себя очень странную конструкцию. Это было два ствола, гашетка, как у пулемета, сзади, а сошки (упор) спереди. При этом вот такой длины конструкция была. Два магазинчика. Темп стрельбы – 1100 выстрелов в минуту.

Д. Пучков: О Господи!

Б. Юлин: То есть ты берешь так, ставишь, нажимаешь гашетку, и у тебя сразу все уходит куда-то в ту сторону. Вот такое оружие было. Формально первый пистолет-пулемет, но формально.

Д. Пучков: Исключительно познавательно, да.

Б. Юлин: И вот как раз подготовка позволила проводить наступление это уже в 18-м году обеим странам довольно успешное в плане прорыва обороны. Хотя способы прорыва были совершенно разные. Все это отрабатывалось в 17-м году. Ну и, кстати, гораздо меньше, чем в 16-м году, стало играть роль оружие массового поражения. То есть химическое оружие стало сходить на нет банально просто с большим распространением противогазов.

Д. Пучков: Не пригодилось, как говорится. Один раз траванули, всё…

Б. Юлин: Не один, несколько раз.

Д. Пучков: Ну, по большому-то что… Кроме Ипра, я, например, ничего и не знаю.

Б. Юлин: Да, все остальное сильно слабее.

Д. Пучков: Да, как-то не так получалось.

Б. Юлин: А, и еще, в 17-м году начались стратегические налеты, дальние налеты авиации. То есть если раньше только дирижабли немецкие летали Англию бомбить либо Париж, что было достаточно малоэффективно, то тут уже начали летать дальние бомбардировщики – как английские на Германию, так и немецкие на Англию.

Д. Пучков: Для меня удивительный пример. Горячо мной любимая группа Led Zeppelin, на обложке альбома Led Zeppelin II, они сидят на фоне дирижабля немецкого, который бомбил Лондон, они сидят в немецкой форме.

Б. Юлин: Они так видят мир.

Д. Пучков: Я в глубокую задумчивость впал. Ты знаешь, это как у нас, не знаю, не будем называть, сфотографируются в форме пилотов Люфтваффе, которые бомбили Москву. Очень странно у них там в Европах. Или так надо?

Б. Юлин: Ну они же назвали себя цеппелинами. А это немецкие дирижабли.

Д. Пучков: А дирижабль, он вообще пользу какую-то приносил, нет? Или это не так?

Б. Юлин: Ну как, больше психологическое давление оказывать. Он же здоровый, уязвимый.

Д. Пучков: А сколько он бомб мог привезти?

Б. Юлин: Да немного. Речь обычно шла о нескольких сотнях килограммов.

Д. Пучков: То есть не тонны, не десятки тонн, да?

Б. Юлин: Можно было загрузить и тонну, и больше тонны, но в этом случае чем больше мы загружаем, тем ниже высота полета. А дирижабль здоровый, а во время войны по нему стреляют. Он должен забираться повыше, иначе его собьют сразу. Поэтому нагрузку обычно брали сравнительно небольшую, и поэтому эффект у дирижабля был более психологический, тем более что с дирижабля прицелиться и попасть… опять же, бросая бомбу с горизонтального полета, с большой высоты, не имея возможности эффективно рулить дирижаблем, потому что управляется он очень плохо по сравнению с самолетом. Бомбы сбрасываем примерно в тех местах. То есть попасть в небольшой город – уже проблема.

Д. Пучков: Сильно.

Б. Юлин: Например, был налет немецких дирижаблей еще до этого, в 15-м что ли году, на английскую военно-морскую базу, где они отбомбились по кораблям. Ни одна бомба в цель не попала. А дальше, когда самолеты стали летать лучше, дирижабли оказались уже совсем беспомощными и бесполезными. И стала выходить на первое место бомбардировочная авиация.

Д. Пучков: А, собственно, бомбардировщики, которые сначала тоже горизонтально летали…

Б. Юлин: Они все-таки лучше управляются, чем дирижабли.

Д. Пучков: Их уже потом переделали в пикирующие.

Б. Юлин: Это уже во Вторую мировую.

Д. Пучков: Но это чтобы еще точнее попадать?

Б. Юлин: Да. А в Первую мировую войну, там как – бомбардировщик, он, во-первых, все-таки, когда бомбу сбрасывал, он сбрасывал ее с меньшей высоты, потому что по нему попасть сложнее, чем по дирижаблю, и он может поэтому летать ниже. Так вот, и он гораздо лучше управляется, то есть можно подрулить, чтобы прицелиться, в отличие от дирижабля, с которого можно просто бомбу уронить и все. Кстати, есть такой совершенно… один из любимых фильмов моего детства, «Большие гонки».

Д. Пучков: У номера пять отвалятся колеса.

Б. Юлин: Да.

Д. Пучков: Или мотор. Номер пять – это мы.

Б. Юлин: А помнишь, там, когда машину как раз пытались разбомбить с дирижабля?

Д. Пучков: Да-да.