Лотос Серебристый - Александра Хартманн

И я рассказала Джии все, что произошло.

— Но почему ты сразу не заговорила с ним по-английски или на французском? — дивилась сестра.

— Не знаю. Я растерялась, и потом мне просто понравилась эта его настойчивость в общении.

Джия задумалась. Это история произвела на нее сильное впечатление.

— Да уж. Вот он удивиться, когда узнает, кто ты на самом деле. Но Киара, это же встреча, как в романах!

Но я не разделяла ее энтузиазма.

— Не знаю, вдруг он решит, что я намеренно его обманывала?

— Да брось ты. Если мужчине по-настоящему нравится женщина, он будет готов простить ей многое, — успокоила сестра.

Мы болтали с ней до поздней ночи. Джия рассказывала про прием, о гостях, о том, что ходят тревожные слухи с Вьетнама о бунтах и убийствах французских офицеров.

— Адмирал Бушар сказал, что всех преступников уже казнили, — продолжала Джия. — Может наконец-то они успокоятся.

— Будем надеется, — я пожала плечами. Меня мало волновали всякие бунты, политика и финансы. Зато я с живым интересом слушала об Эдварде Фейне.

— Вы ведь с ним много говорили, правда, Джи?

— Ну да, — подмигнула сестра, — я ведь еще тогда не знала, что ты его уже присмотрела для себя. Если честно, я надеялась, что понравлюсь ему достаточно, чтобы он спас меня от мистера Томпсона.

Я замерла.

— И что думаешь?

Джия рассмеялась, хватая мою руку.

— Ох, Киара! Ты совсем не умеешь скрывать свои чувства. Да ничего. Он был со мной очень вежлив и внимателен, интересовался бывала ли я в Англии и люблю ли играть в крикет. Предельно галантно и сдержано, как умеют, пожалуй, только английские аристократы. Еще мне показалось, будто они с Даниэлем недолюбливают друг друга.

Это удивило меня.

— С чего ты взяла?

— Ну когда отец представил их друг другу и брат протянул руку, мистер Фейн далеко не сразу пожал ее, словно брезгуя.

Как интересно. Отец говорил, что его младший брат учился вместе с Даниэлем. Возможно, они знали друг друга в Англии? Мысли кружились в голове словно сонные мухи. Луна уже зашла за реку, в воздухе пахло сандалом и корицей, когда мы наконец уснули, прижавшись друг к другу.

***

— На следующей неделе едем в Вьентьян, — заявил отец на следующий день. — Губернатор устраивает матч по игре в поло. Соберется вся знать.

Он сидел за высоким резным столом и курил по обычаю сигару. Даниэль стоял рядом и читал какие-то бумаги.

— Отец, ты вложил почти все деньги с продажи риса в акции General motors? — спросил он. — Но так никто не делает, нельзя все яйца класть в одну корзину.

Отец затянулся и сыто хмыкнул, дело было как раз после завтрака.

— Это самые надежные бумаги. Остальными очень скоро можно будет только подтереться.

Даниэль округлил глаза и опустился в кресло напротив отца.

— Ты что-то знаешь, папа?

Отец кивнул, но прежде, чем продолжить, перевел взгляд на нас с сестрой.

— Можете идти. Это не для женских ушей, — бросил он.

Мы выбежали в сад, облегченно выдыхая.

— Чем сегодня займемся? — спрашиваю Джию.

— Поехали к Тале? Она недавно вернулась из Парижа, может расскажет чего интересного? — предложила тут же она, не раздумывая.

— О! У нее же очень много классных пластинок! Будем сегодня танцевать чарльстон, — обрадовалась я, сделав знакомые па ногами. — Только надо незаметно ускользнуть от Пеи.

И мы со всех ног бросились по своим комнатам, одеваться в гости. Пришла Парамит, помочь мне.

К тому времени я стояла в растерянности в одних чулках перед распахнутым шкафом Пестрый ворох платьев громоздился на кровати. Все одного и того же модного фасона, так называемые платья-чехол, длинные в пол или чуть прикрывающие колени с круглыми вырезами, пышно отделанные пайетками, бисером и кружевом.

— Чаонинг Киара, машина готова, — сказала лао.

— Парамит, что больше идет? Чайная роза или бледно-голубой?

Она задумчиво уставилась на два шелковых платья в моих руках и, улыбнувшись, произнесла:

— Госпожа так прекрасна, будто лотос в пруду, ей пойдет любой наряд

— Ты просто не хочешь говорить, — нервничала я, хоть мне и польстили ее слова.

После недолгих колебаний остановилась на платье оттенка чайной розы, расшитое бисером и кристалликами. Нитка жемчуга, черные стрелки. Жаль, что отец не разрешает нам с сестрой постричься коротко, пришлось распускать волосы, чтобы шляпка-колокол хорошо села.

Вошла Джия, одетая в белое платье и с красной помадой на губах.

— Готова?

— Да, сейчас, — продеваю серьги.

— Госпожа, сумочка, — напоминает Парамит, и протягивает мне ее. Тут только я замечаю браслет на ее запястье.

— Парамит, что это? — удивляюсь.

Та смущенно улыбается. Джия подходит к нам.

— Что там?

— Джи, посмотри, у Парамит, кажется, появился жених.

Длинные черные ресницы юной лао затрепетали, а щеки налились прелестным румянцем.

Наши с сестрой лица расплылись в улыбках.

— Кто же он? Кто смог украсть сердце прекрасной Парамит? — спрашивает Джия рассматривая браслет. Ничего особенного, простая безделушка с рынка, но для простого работника с плантации стоящая несколько месяцев тяжелого труда.

— Это Донг, — наконец признается Парамит. — Он уже ходил к родителям, отец одобрил, и я приняла подарок.

— Ох уж этот Донг, — многозначительно свищу я.

Перед глазами сразу встал высокий поджарый парень с решительным взглядом черных глаз. Они с Парамит станут самой красивой парой на плантациях.

— Киара, поехали, Рахул уже сел за руль, — поторопила меня Джия, выглядывая из окна.

Мы спустились вниз и пошли к дверям, весело обсуждая свои дела, но у самого выхода наткнулись на странного человека. Он был одет в рубаху и штаны, в руках держал черный хлыст, которым то и дело игрался, взмахивая коротко, невысоко. Его лицо с узкими щелочками глаз и тонкими усиками над линией рта насторожило меня. Он что-то жевал, похоже табак. Едва завидев его, Парамит, испуганно спряталась за нас с сестрой.

Он почтительно поклонился.

— Кто вы такой? — спрашивает сестра на лаосском. Ей тоже сразу не понравился этот незнакомец.

— Чао Конг, к господину Марэ, — произнес он. И мы с сестрой замерли. Вьетнамец.

— Эй, Конг, иди-ка сюда, — поманил его пальцем отец, выходя из кабинета. Завидев нас с сестрой такими наряженными, он на мгновение вынул сигару изо рта. — А вы куда собрались?

— К Тале Вилар, папа, — отвечаю я. — Она вернулась из Франции на прошлой недели.

— Ну да, знаю. Опять будет устраивать глупые потанцульки с богатенькими бездельниками. Вернуться до обеда, — отрезал отец.

— Так рано, папа? — расстроилась Джия.

— Да, так рано. На обед приезжает Рой Томпсон, —