За ценой не постоим! - Иван Кошкин

Капитан Гусев с кем-то разговаривал по рации:

— Что? Куда, говорит? Посылай его к чертовой матери! К чертовой матери! Прием!

Петров подошел к танку, из которого доносился рев комбата. Возле машины сидел, нахохлившись, танкист в полушубке с поднятым воротником и надвинутой на глаза ушанке. В руках у танкиста был ППШ. Увидев комвзвода, часовой поднялся, обошел танк и вскарабкался на лобовую броню. Затем он опустился на колено и пару раз стукнул прикладом в люк механика. Стальная крышка приподнялась, и изнутри высунулась голова в танкошлеме.

— Старший лейтенант Петров до комбата, — хрипло сказал часовой и спрыгнул с машины.

— Ничего он тебе не сделает, слышишь? — С открытым люком голос капитана звучал громче, судя по всему Гусев был очень зол. — Ты стоишь там, где я тебе приказал! Прием!

— Товарищ капитан с лейтенантом Самохиным разговаривает, — пояснил часовой.

— Все, выполняй! Конец связи! — рявкнул Гусев.

Через несколько секунд открылся верхний люк, и комбат вылез из башни.

— Петров, здорово! — Капитан застегнул полушубок и спрыгнул с борта машины. — Как жизнь?

— Спать очень хочется, — честно признался комвзвода.

— Это понятно, — кивнул Гусев. — Отойдем-ка покурим.

Командиры отошли от машины метров на двадцать, и комбат вытащил кисет. Петров развел руками:

— А у меня ничего нет.

— Вас что, совсем не снабжали? — удивился капитан.

— Только самое необходимое, — мрачно ответил комвзвода. — Хорошо, хоть сухой паек доставляли.

— Так табак — это ж и есть самое необходимое, — заметил Гусев и сунул кисет старшему лейтенанту.

Оба закурили.

— Вашу засаду батя первой снял, — сказал комбат. — Похоже, что от Авдотьино тоже отгонит, кончатся самохинские мучения.

— А что там у него? — спросил Петров, с наслаждением втягивая табачный дым.

— Да. — Гусев махнул рукой. — С ним там рота нашего славного батальона… НКВД. Ну, ты должен был видеть. Командир роты желает, чтобы Самохин переставил танк ближе к окопам. А тот из леса, естественно, вылезать не хочет, благо, у него дорога на виду. Вот и меряются… А у тебя как?

Петров затянулся, выпустил длинную струю дыма…

— А что у меня — он лейтенант, я старший лейтенант, у меня орден и три танка. Как-то все быстро устаканилось. Слушай, что за бардак у нас в лесу творится? Народ какой-то шляется, пока к тебе шел, встретил человек пять — идут куда-то, честь не отдают…

Гусев криво усмехнулся:

— Это наш доблестный мотострелковый батальон, мать его. Сейчас их еще более-менее в чувство привели, два дня назад батя был грозен очень — хоть окопы вырыли. Вон, видишь, там и там, — комбат повел рукой вдоль опушки. — Мое прикрытие, два взвода. Еле заставил их окопы нормальные копать, да и то комиссар их новый помог, Волошко-то сняли…

Петров вздохнул и потушил окурок. Гусев искоса взглянул на старшего лейтенанта и покачал головой. Нельзя сказать, чтобы они были друзьями. Нет, конечно, Петров — хороший командир, даже один из лучших, но комвзвода так и не стал для Гусева своим. Возможно, дело было в том, что старший лейтенант ощутимо «перерос» свою нынешнюю должность. Комбат знал, что Петрову довелось покомандовать и ротой, и батальоном, пусть и неполным. Здесь, командиром взвода, старший лейтенант был явно не на месте. Впрочем, Бурда и Загудаев, кажется, с ним подружились.

— Ну, чего вздыхаешь? — спросил капитан.

— Да так. — Петров посмотрел в сторону.

— Ладно, выкладывай.

Медленно, подбирая слова, старший лейтенант рассказал о том, как одалживал полушубок панфиловцам.

— Так, — Гусев поднял голову и посмотрел в серое, затянутое облаками небо, — вот от кого не ожидал таких соплей, так это от тебя.

Петров молчал.

— Ну ладно, — сменил тон Гусев, — подумай сам как следует. Вот ты их отправил, да? Двоих с раненым. По целине они, конечно, не пойдут, а пойдут по шоссе. Если я правильно помню, через час ты мне доложил о немецкой разведке. Далеко бы эти за час ушли? Вот тебе вместо одного мертвого — трое, а то и хуже. Слушай, я правда не знаю, — раздраженно добавил он. — Почему я должен все это тебе объяснять. Ты все сделал правильно, так что хватит тут…

— Есть, — ответил Петров. — Слушай, думаешь я не понимаю…

— Не понимаешь, я вижу, — комбат крепко взял старшего лейтенанта за плечо и развернул к себе. — А теперь слушай. Там, под Орлом, ты с Бурдой был, так? А я на северном шоссе. Четыре танка — два КВ, две «тридцатьчетверки», как корова языком слизнула. Ладно, Овчинников в город полез без моего приказа, но КВ отправил я, и что с ними случилось — так и не узнали. — Гусев говорил тихо, прямо в лицо комвзвода. — Мне теперь что, стреляться? Ведь это мое решение было!

Петров молчал.

— Так что глупости эти ты прекращай, — сказал уже нормальным голосом капитан и отпустил комвзвода. — Водку получали?

— Нет.

— Получишь, я старшине вашему хвост накручу. Поешь, выпей сто граммов и поспи, сколько можно.

— Есть, — ответил Петров. — Извини, не знаю, что на меня нашло.

Гусев махнул рукой:

— Это нормально.

— Слушай, а хозяйство где у нас сейчас? — спросил старший лейтенант.

— А хрен его знает, — пожал плечами комбат. — Кажется, до сих пор от Истры тянутся. А тебе зачем?

— Да Лехман у меня без брезента воюет. — Петров рассказал, как выходили из положения с подо-гревом. — И так четыре ночи.

— Ленька молодец, — уважительно заметил Гусев. — Настоящий еврей — если нельзя, но очень нужно, то немножечко можно. Ладно, авторота вроде доползла, а у них наверняка отобрать можно, — он хмыкнул: — Видишь, чем комбату заниматься приходится…

Теперь замолчали оба. Петров хорошо понимал Гусева, капитан был фактически отстранен от командования батальоном и очень это переживал. Танков в бригаде осталось немного, и комбриг двигал их лично, комбаты же в лучшем случае ставились во главе отдельных групп, предназначенных для выполнения той или иной задачи.

— Хотя, конечно, по засадам вас все-таки я распихивал, — сказал наконец Гусев.

— Угу, — кивнул Петров, — и вообще, тебе грех жаловаться, Черяпкину хуже.

— Не-е-е, — покачал головой капитан, — комполка у нас при деле.

Из-за деревьев донесся нарастающий звук мотора. То не был оглушающий вой двигателя «бэтэхи» или знакомый рев дизеля. Казалось, по лесной дороге едут грузовики. Между стволами мелькнули белые высокие корпуса, и мимо командиров проползли три пушечных броневика.

— Вот кому везет, — кивнул Гусев, — по грязи не разъездишься, вот и сидят тут. Хотя вроде ребята не трусливые. Ладно, Петров, у меня штаба нет, так что иди ты в полк, доложись майору, а потом поешь и иди спать.