Врачи двора его Императорского величества, или Как лечили царскую семью - Игорь Зимин

В отличие от Европы, где в средние века^[404] существовала устойчивая традиция публичных родов на глазах всего аристократического бомонда, в Московском царстве, а позже в Российской империи, все проходило гораздо камернее.

В Московском царстве практики публичных родов не было вообще, и не только мужчин, но и всех посторонних держали от роженицы подальше.^[405] При Петре I традиции начали меняться, появились заимствования из Европы и в этой деликатной сфере. Когда в июле 1714 г. рожала невестка Петра I, кронпринцесса Шарлотта,^[406] в православии – Наталия Петровна, ее роды принимала ученая повитуха, специально выписанная из Германии. Сами же роды обставили по европейским стандартам, то есть они носили отчасти публичный характер. Для пресечения слухов о подмене ребенка в комнату к роженице пригласили трех придворных дам: князь-игуменью Д. Г. Ржевскую,^[407] генеральшу Брюс^[408] и жену канцлера Г. И. Головкина.^[409] Утром 12 июля принцесса родила дочь.

Неизвестный худ. Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская. 1711 г.

Что касается мужей, то они находились либо рядом с рожавшей супругой, либо за дверьми, поблизости. В этой ситуации не все зависело от взаимоотношений супругов. Например, на момент первых родов великой княгини Екатерины в комнате присутствовали как императрица Елизавета Петровна, так и супруг роженицы – будущий Петр III Федорович. Все всякого сомнения, к этому Петра Федоровича принудила грозная тетушка.

Когда рожала вторая супруга Павла I, великая княгиня Мария Федоровна, Екатерина II непременно присутствовала при родах. Секретарь императрицы записал, что 9 июля 1792 г. «в 2 часа по полуночи Великая Княгиня начала мучиться родами, в 11 июля по полуночи в исходе 2 часа родилась Великая Княжна Ольга Павловна. Во все время Ея Величество безотлучно там быть изволила, и, не спав две ночи, много беспокоилась».^[410]

Следует подчеркнуть, что это были седьмые роды великой княгини Марии Федоровны, и, судя по тому, что они продолжались двое суток, проблемы у роженицы имелись серьезные. Имя ребенку, как и в предыдущих случаях, давала бабушка, совершенно не советуясь с родителями.^[411] Пять внучек подряд совершенно не радовали Екатерину II, и, когда 12 июля ее секретарь А. В. Храповицкий, поздравлял Екатерину II с рождением очередной внучки, та ответила: «„Много девок, всех замуж не выдадут“. Я заметил, что императрица Мария-Терезия все союзы с разными державами замужеством дочерей своих утвердила! Ответ: „Я не так союзы делаю“».^[412]

Когда в 1822 г. великая княгиня Александра Федоровна рожала, ее держал за руку муж – будущий Николай I. В своих записках он упоминает, что во время родов он был «один с Гесс». Видимо, Николай Павлович так переживал, что после успешных родов у него разболелась голова и начало давить сердце («у меня болит голова и в сердце боли… чувствую себя плохо»), врачи дали великому князю рвотное, и его стошнило «четырежды очень сильно». Тем не менее, судя по всему, он присутствовал и при всех последующих родах супруги.

При первых родах (6 мая 1868 г.) супруги Александра III – цесаревны Марии Федоровны – присутствовал не только ее муж, но и свекор. Замечу, что у молодых супругов не было выбора, поскольку они были обязаны немедленно сообщить императору о начале родов цесаревны.

Судя по письму молодого отца, великого князя Александра Александровича, его жену совершенно не радовало присутствие свекра во время родов: «Дорогие родители, порадуйтесь вместе с нами нашему великому счастью, ниспосланному добрым Господом, подарившим нам дорогого маленького сыночка, составляющего всю нашу радость… Минни ужасно боялась из-за присутствия при родах моего отца, но потом она была рада этому, поскольку он весьма помог ей».^[413] Впрочем, Мария Федоровна записала в дневнике, что присутствие при родах свекра «жутко смущало» ее.