Дар рыбака - Джулия Р. Келли

Вскоре в ведре уже лежат три краба.

– Можем отнести их маме, покажем? Что думаешь?

Моисей склоняет голову и смотрит на крабов, щелкающих клешнями и сучащих лапками.

– Можем их съесть, – добавляет Джозеф.

Моисей приходит в ужас.

– Я хочу их вернуть, – отвечает он. – Обратно в море.

И Джозеф, рассмеявшись, ерошит его волосы, и они вытряхивают крабов в воду, ополаскивают ведерко, а затем переползают с Валунов на Отмель и направляются к лестнице.

Когда они подходят к дому, Джозеф замечает Дороти в окне – руки в складках передника, как будто она отирает муку, упуская пятнышко на щеке, – и он внезапно переносится в другую жизнь, где они с ребенком идут по тропинке домой, а из натопленной кухни доносится приятный запах съестного, и ему навстречу с улыбкой выходит жена.

Моисей распахивает дверь. Очаг растоплен, на кухне все опрятно и прибрано, а Дороти вытаскивает из печи пирог.

– Как удачно он тебя привел, в самый раз, – говорит она и оборачивается, как вдруг видит поодаль Джозефа.

Голос у нее меняется.

– Спасибо.

Поставив пирог на стол, она выпрямляется и заводит руки за спину, чтобы снять передник.

– А можно Джозеф на пирог останется?

Моисей строит невинные глазки, и в неловкой тишине Дороти с Джозефом заговаривают одновременно:

– Нет, малыш, мне лучше не…

– Уверена, у Джозефа немало…

Моисей обходит стол и тянет ее за юбки.

– Пожалуйста.

Дороти хмурится, затем вздыхает. И оборачивается на Джозефа, но боком, вскользь, не глядя в глаза.

– Можешь остаться, если хочешь. Тут хватит на всех. Хотя, если тебе неудобно…

– Спасибо.

Джозеф протягивает руку.

– Пойдем помоем руки.

– Спасибо, – повторяет он от всей души.

За столом болтают большей частью Джозеф с Моисеем.

– Джозеф хотел их съесть, но…

– Ну не на месте же – сначала надо их приготовить.

Он замечает, как у Дороти подергиваются губы, будто она чуть не смеется.

Моисей опять приходит в ужас.

– Лучше уж вернуть их в море.

Дороти помалкивает, но Джозеф видит, что она внимательно слушает об их похождениях на Валунах.

Моисей оборачивается к матери.

– Ты знаешь, что такое рифовый узел? Я могу показать. Сначала берешь…

– Доедай-ка давай, Моисей, – командует Дороти.

Но во взгляде ее сквозит нежность, а на губах играет неприметная улыбка, и это придает ему уверенности.

– Он быстро схватывает. Я могу еще его сводить. Когда-нибудь…

Дороти встает и принимается убирать со стола.

– Мне это не в тягость.

Джозеф вглядывается, пытаясь прочитать по лицу ее чувства.

Молчание между ними затягивается.

– Посмотрим, – наконец отвечает она.

И Джозефу вполне достаточно прекрасного полуденного солнца, косыми лучами озаряющего стол, и ее уклончивого «посмотрим».

Дороти и Джейн

Поздно вечером кто-то колотит в дверь. Моисей уже спит, а Дороти сидит у огня и ждет, пока вскипит чайник. Подскочив от неожиданности, она открывает щеколду. Дороти с порога замечает, что Джейн как будто сама не своя – волосы растрепаны, лицо опухло, а глаза покраснели. Не дожидаясь приглашения, она самовольно врывается на кухню. Дороти стоит в замешательстве. Она не разговаривала с Джейн уже – не может даже вспомнить, сколько времени.

И не сразу находится, что сказать.

– Джейн, что такое?

Джейн даже не утруждается изобразить вежливость.

– Я пришла забрать, что мне давно причитается.

– Ясно, – отвечает Дороти, хотя ничего ей не ясно. – И что же именно?

Но Джейн окидывает ее таким затравленным взглядом, что у Дороти язык отнимается.

Джейн кидается к лестнице.

– У меня в тумбочке, в спальне, лежит его шкатулка. Только не ходи туда, я сама…

Но Джейн уже заносит ногу на ступеньку и взбирается вверх. Дороти пробирает дрожь. Все так быстро закрутилось, и сверху не доносится ни звука, и она не знает, что там делает Джейн, а потому идет следом.

Но Джейн уже сбегает вниз по лестнице, прерывисто и тяжело дыша, и Дороти поднимает глаза посмотреть, за чем же она приходила.

И видит у нее в руках мальчика – глаза от страха распахнуты, а губа легонько дрожит. Он смотрит прямо ей глаза, и Дороти внезапно охватывает глубинный, безотчетный страх, а все ее чувства в этот миг обостряются до предела.

– Нет, Джейн, нет – что ты творишь?

Дороти делает шаг вперед, протягивает руки.

Джейн прижимает Моисея к себе и всем телом отворачивается от Дороти. Взгляд у нее остервенелый, обезумевший. Моисей поднимает громкий, пронзительный плач, точь-в-точь как в самом раннем детстве. Прежде он всю душу Дороти выматывал, ведь она не понимала, чего он от нее хочет, но сейчас она прекрасно все понимает. Он до смерти перепуган. И зовет ее.

Дороти опускает руки и старается унять дрожь в голосе.

– Все хорошо, ничего страшного, пойдем присядем. И поговорим. Дай мне ребенка, Джейн.

Но та уже у подножия лестницы, а в следующий миг – у двери, хватается за ручку. Голос Дороти звучит будто бы издалека:

– Он же без пальто – а на улице холод. Пожалуйста, верни его мне.

– Он все еще принадлежит семейству Греев, несмотря ни на что. Слышишь ты меня?

Дороти чуть не тошнит.

– Не подходи, иначе еще шаг – и я клянусь, я…

Не договорив, Джейн отворяет дверь; пламя вскидывается и трепещет под холодом ворвавшегося ветра. Рот у Моисея открыт, но голоса не слышно.

Дороти обмирает от страха.

– Прошу, не трогай его, – лопочет она, но Джейн и след простыл.

Дверь с грохотом захлопывается, и звуки возвращаются – завывающего ветра с моря, шелеста травы, набегающих на Отмели волн. Оцепенение проходит, и Дороти кидается к двери и за порог, в темноту ночи, по тропинке к лестнице.

– Моисей! – кричит она. – Моисей, Джейн!

Куда же они подевались? Она бросается в сторону домиков на Копс-Кросс, но там никого. А внизу, на Отмели, в обрывочном свете луны мелькает тень.

– Джейн! – выкрикивает она и кидается обратно к лестнице.

Завидев Джейн впереди, она пытается их нагнать, но фигура с Отмели ее опережает.

– Давай сюда ребенка, Джейн. Ты пугаешь его.

И Дороти чуть ли не плачет от облегчения, узнав голос Джозефа.

Происходит схватка, но вскоре Джозеф выходит к ней с ребенком на руках. У него за спиной мелькает лицо Джейн – пепельно-бледное в сиянии луны, с загнанным взглядом, но вот она разворачивается и пропадает из виду.

Моисей уже тянется к Дороти, льнет к ней всем телом, и она прижимает его к груди, так что мальчик утыкается лицом ей в плечо, а Джозеф обнимает их